World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Троцкизм

Дэвид Норт

Наследие, которое мы защищаем:
Введение в историю Четвертого Интернационала


Версия для распечатки

Глава 4. СРП и американский сталинизм

5 октября 2000 г.

Попытка Банды изобразить политику 1940 года как ранний симптом вируса "сталинофобного" антикоммунизма равносильна наглой клевете. Никогда во время дискуссии не возникало даже смутного предположения, что Социалистическая Рабочая партия не осознавала своего классового долга защищать сталинистов от капиталистического государства.

СРП как раз тогда завершила затянувшуюся фракционную борьбу, в которой Кэннон сотрудничал с Троцким. Это была жестокая борьба против мелкобуржуазного меньшинства Шахтмана-Бернама, которое отвергало защиту Советского Союза на том основании, что там главенствовала сталинистская тоталитарная бюрократия. На партийной конференции в сентябре 1940 года Кэннон вновь обратился к главным урокам борьбы против Бернама и Шахтмана:

"Важно вспомнить в этой связи, что наша борьба с мелкобуржуазным идеологом Бернамом началась по вопросу о характеристике сталинистов.

Следует напомнить, что два года назад, во время автомобильного кризиса, первое настоящее столкновение с Бернамом и его приверженцами было ускорено их отношением к расколу в профсоюзе рабочих автомобильной промышленности. Несмотря на то что огромные массы рабочих автомобильной промышленности шли за профсоюзом КПП - и потому в то время шли за сталинистами, - Бернам хотел оказать нашу поддержку Мартину и даже АФТ, руководствуясь теорией о том, что сталинисты не являются частью рабочего движения.

Этот вопрос вновь приобрел важность во время вторжения в Польшу, когда Бернам хотел, чтобы партия заняла открытую позицию против Красной Армии, исходя из теории "империалистического" характера Советского Союза. Этот вопрос приобрел еще большую остроту после советского вторжения в Финляндию.

Затем, когда американское правительство выдвинуло против Броудера явно сфабрикованное обвинение в подделке паспорта, Бернам выступил против защиты Броудера, мотивируя это тем, что он не представлял в своем лице никакого действительно рабочего течения. Он упустил из вида тот факт, что, будучи агентом советской бюрократии, Броудер косвенно представлял крупнейшую рабочую организацию в мире, то есть Советское государство.

Бернам в этом случае выступал главным образом под давлением демократического империализма в Соединенных Штатах. В то время сталинисты ссорились с администрацией Рузвельта, и "непримиримость" фракции Бернама со сталинистами просто представляла собой дешевую и легкую форму приспособления к выкрикам буржуазных демократов. Они были настроены против любого признания Компартии в качестве течения в рабочем движении. Сегодня мы не услышали здесь такого мнения ни от кого" (1).

Эта цитата свидетельствует, что Банда лживо приписывает Кэннону и СРП ту же самую позицию (отказ признать сталинизм одним из течений в рабочем движении), которую занимал Бернам и против которой СРП боролась до момента раскола.

Но, возможно, позиция, занятая СРП в 1939-40 гг., и заявление, сделанное Кэнноном в 1940 году, представляли собой только временное изменение "сталинофобного" поведения Кэннона, к которому СРП скоро вновь возвратилась?

В августе 1946 года, в разгар борьбы против правой фракции Морроу-Голдмана, о которой мы расскажем в дальнейшем, Политический комитет СРП представил глубокий теоретический анализ позиции шахтманистов, названный "Революционный марксизм или мелкобуржуазный ревизионизм". Этот документ был систематической проработкой всех программных различий, разделявших Социалистическую Рабочую партию и Рабочую партию Шахтмана, с которой Морроу и Голдман предлагали воссоединиться. В разделе "Наши различия в оценках сталинистских партий" Политический комитет СРП заявлял:

"Несогласие Рабочей партии с нашей программой по русскому вопросу вызвало острейшие разногласия между нами в оценке сталинистских партий и определении тактического подхода к ним. Здесь, как и в других областях, Бернам был первым, кто в 1937 году в Политическом комитете СРП предлагал вычеркнуть сталинистские партии из рабочего движения и обращаться с ними, как с нацистскими или фашистскими партиями. Рабочая партия осторожно закидывала удочки относительно наших оценок сталинистских партий, пока, наконец, не встала на позицию Бернама 1939 года, или, по крайней мере, очень сильно на нее похожую...

Мы оцениваем сталинистские партии в капиталистических странах как рабочие партии, возглавляемые вероломными лидерами, сходными с социал-демократическими предателями. Мы понимаем, конечно, что социал-демократические бюрократы являются агентами своих национальных капиталистических систем, тогда как сталинистские бюрократы являются агентами кремлевской олигархии. Но общее у тех и других следующее: они не в состоянии отстаивать власть рабочих, а также не желают брать власть, выступая только в качестве агентов капитализма и обычно в коалиции с его прямыми представителями" (2).

В апреле-мае 1947 года Кэннон написал серию статей в Militant, которые появились под названием "Американский сталинизм и антисталинизм", а позже были опубликованы в виде памфлета. Он был написан после полемики с Рут Фишер, бывшим лидером Компартии Германии, согласившейся дать показания в Палате комитета по антиамериканской деятельности. Кэннон определил отношение СРП к борьбе против сталинизма следующим образом:

"Известно, что мы есть и были долгое время противниками сталинизма или любого рода примиренчества с ним. Мы заняли такую позицию более 18 лет назад и с тех пор неустанно подтверждаем ее. Мы приветствуем сотрудничество с другими оппонентами сталинизма, но мы полагаем, что такое сотрудничество может быть плодотворным только при наличии принципиального согласия относительно природы сталинизма, а также соглашения о том, что борьба против сталинизма является частью общей антикапиталистической борьбы, не отделимой от нее и не находящейся в противоречии с ней.

Чтобы не возникло недоразумения, давайте четко определим нашу позицию. Мы считаем, что величайшим и наиболее грозным врагом человечества является двухпартийная империалистическая кучка интриганов в Вашингтоне. Мы полагаем, что борьба против войны и реакции в Соединенных Штатах является первым и главным долгом американских революционеров. Это необходимая предпосылка для сотрудничества в борьбе против сталинизма. Те, кто с нами не согласны в этом вопросе, не понимают реальности сегодняшнего дня и не говорят с нами на одном языке.

Понимание вероломного характера сталинизма есть начало мудрости для каждого серьезного рабочего с классовым сознанием, и все антисталинисты, которые являются также антикапиталистами, должны попытаться работать вместе. Но антисталинизм сам по себе еще не программа общей борьбы. Это слишком широкое понятие, и разным людям оно говорит о разном. Сейчас больше антисталинистов, чем их было, когда мы начинали борьбу 18 лет назад (особенно в этой стране, где сталинизм слаб, а трумэнизм силен), и они особенно многочисленны в Нью-Йорке, и не все из них обманщики. Но очень немногие из сегодняшней массы крикливых антисталинистов имеют к нам какое-то отношение, либо мы к ним. Это происходит не из-за исключительности или склонности к ссорам с нашей или с их стороны, но потому, что мы исходим из разных предпосылок, ведем борьбу разными методами и ставим разные цели.

Сталинизм является прежде всего политическим течением в рабочем движении в капиталистических странах. И он оказывает свое влияние первоначально не как полицейская сила или банда террористов, а как политическая партия. Борьба против сталинизма - это прежде всего политическая борьба. Эта политическая борьба никогда не добьется сколько-нибудь серьезного успеха среди радикализированных рабочих - а именно они наиболее решительные - если только она не будет недвусмысленно антикапиталистической от начала до конца. Никакая пропаганда, которая несет или хотя бы кажется, что несет самый легкий налет трумэнизма, не найдет отклика среди антикапиталистически настроенных рабочих Европы. Такого рода "антисталинизм", который сейчас популярен в Соединенных Штатах, абсолютно не годится для экспорта" (3).

В шестой по счету статье из серии своих статей 1947 г., получившей название "Является ли Коммунистическая партия организацией рабочего класса", Кэннон писал:

"Сталинизм есть новый феномен последних двадцати пяти лет, и во многих отношениях это явление уникально. Но это не меняет того факта, что он является течением в рабочем движении. Он корнями уходит в профсоюзы и пользуется влиянием у части прогрессивных рабочих. Это и есть причина того, что он представляет собой такую крупную проблему и столь большое препятствие в освободительной борьбе рабочих. С нашей точки зрения, невозможно вести эффективную борьбу против сталинизма, не исходя из этой посылки. Сталинизм - это внутренняя проблема рабочего движения, которую, подобно другим внутренним проблемам, могут разрешить только рабочие" (4).

В 1953 году американские паблоисты в СРП осудили "отжившую "антисталинистскую" линию памфлета Кэннона" и выдвинули обвинение в том, что "он стал частью вульгарного "антисталинизма", который постоянно докучал нам в той или иной области".

Мы только что рассмотрели линию СРП в 1940, 1946 и 1947 годах по вопросу о сталинизме и доказали на основе документальных свидетельств, что утверждение о том, будто СРП никогда не считала Коммунистическую партию одной из составных частей движения рабочего класса, является фальсификацией. Кэннон настаивал на том, что борьба против сталинизма требует признания Компартии частью рабочего движения и что ее представителей следует безусловно защищать от нападений капиталистов и их государств.

Мы могли бы на этом закончить рассмотрение данного вопроса, будучи уверены в том, что любой беспристрастный суд признает на основе представленных здесь доказательств, что Банда либо плохой историк, либо гнусный лжец. Но мы обещали быть как можно более доскональными в своем разоблачении фальсификаций Банды. Итак, мы просим наших читателей вооружиться терпением и позволить нам продолжать.

Голословное утверждение Банды о том, что Кэннон сохранял "бессовестное и непостижимое молчание по поводу расправы над Розенбергами" и отреагировал "ужасающим политическим безразличием на преследования Компартии США", является клеветой. Но Банда на этом не останавливается. Он даже изобретает фиктивный мотив для объяснения поведения, которое затем приписывает Кэннону. Лидер СРП, заявляет он, приспосабливался к "левым демократам". К сожалению, Банда не разъясняет, что он имеет в виду под понятием "левые демократы". Это вообще редкие птицы, но в начале 50-х годов, в период маккартистской "охоты на ведьм", они были несуществующим видом. Обвинение в том, что Кэннон приспосабливался к таким "левым демократам" - предположим на минуту, что он мог таковых найти - было соткано Бандой из воздуха.

На протяжении конца 40-х годов и начала 50-х СРП постоянно защищала Коммунистическую партию от "охоты на ведьм" и подтасовок, которые начались вместе с "холодной войной", т.е. занимала такую позицию, которую КП отказалась занять в отношении СРП. Даже когда ее лидеры стали жертвой судебных инсценировок со стороны правительства, Компартия продолжала поддерживать "охоту на ведьм" в отношении членов СРП, таких как "безногий ветеран" Джеймс Кутчер.

Отношение СРП к защите Компартии стало широко известно после обвинения в 1948 году 12 сталинистских лидеров в соответствии с положениями Акта Смита, применение которого против Кэннона и других лидеров СРП за семь лет до этого было с энтузиазмом поддержано КП. В письме от 28 июля 1948 года Фаррелл Доббс, высказываясь от имени Политического комитета СРП, предложил Центральному комитету Коммунистической партии образовать единый фронт для борьбы с преследованиями:

"Обвинение 12 лидеров вашей партии по Акту Смита является еще одним острым напоминанием о том, что этот закон, ограничивающий свободу слова, служит в руках правителей Вашингтона дьявольским оружием, острие которого направлено на политическое и профсоюзное движение рабочего класса.

Теперь, когда на вас нападают, мы, первые жертвы Акта Смита предлагаем вам свою помощь. Мы убеждены, что только объединенная борьба всего рабочего движения - всех течений в нем - может одолеть этот заговор, пытающийся лишить вас ваших демократических прав...

Мы просим вас не позволить глубоким политическим различиям между нашими партиями встать на пути образования широкого единого фронта рабочего класса для защиты гражданских прав. В то время как вы не стали защищать троцкистов, когда нас преследовали по Акту Смита, мы уже сделали публичной нашу оппозицию относительно обвинения в ваш адрес и полностью готовы и далее помогать вам в защите" (5).

Это обращение, на которое сталинисты так и не ответили, шло в едином русле с политикой СРП по защите всех организаций рабочего класса от нападок государства. Банда далее ссылается на Розенбергов, расправа над которыми якобы игнорировалась, в то время как Кэннон "приспосабливался" к "левым демократам". Давайте снова сверимся с фактами.

Юлиус и Этель Розенберги были казнены 19 июня 1953 года. В номере Militant от 1 июня 1953 года заголовок на первой странице гласил: "Охотники на ведьм толкают обреченную пару на электрический стул". Осуждая "трусливое молчание профсоюзных чиновников", СРП призвала "членов профсоюзов всей нации потребовать действий от своих организаций и чиновников."

"Еще не поздно спасти Розенбергов, - объявила Militant, - необходимо сделать все возможное, чтобы остановить руку палача".

В следующем номере, датированном 8 июня 1953 года, заголовок в Militant назывался так: "Требуем, чтобы охотники на ведьм остановили узаконенное убийство Розенбергов". На первой странице была также напечатана передовица под названием "Рабочее движение обязано бороться против этой несправедливости".

Неделю спустя, в номере от 15 июня 1953 года, заголовок на первой странице гласил: "Последний акт милосердия в деле Розенбергов - подъем мирового протеста в попытке спасти пару". На первой странице было также напечатано официальное обращение СРП с просьбой о милосердии, подписанное национальным секретарем Фарреллом Доббсом.

В следующем номере от 22 июня 1953 года и в считанные часы до казни, заголовок в Militant гласил: "Правительство требует крови, суд обрекает Розенбергов". На первой странице также была напечатана статья о митинге, проведенном СРП в защиту Розенбергов.

Наконец, в номере от 29 июня 1953 года, статья на первой странице была озаглавлена "Мир охвачен возмущением по поводу убийства Розенбергов".

Очевидно, что СРП защищала сталинистов от преследования государства. Как же тогда быть с заявлением Банды о том, что "статьи Кэннона о сталинизме обнаруживают ужасающее политическое безразличие к преследованию Компартии США и подтверждают обвинение в том, что он никогда не считал КП законной частью рабочего движения"?

Политическое безразличие к преследованию сталинистов не может означать ничего, кроме отказа защищать Компартию, о чем в точности и заявляет Банда, когда он ссылается в следующем абзаце на "трусливое воздержание" Кэннона. Это, как мы уже показали, является ложью. А что касается нападок на работы Кэннона о сталинизме, то Банда только вторит старой паблоистской линии Кохрана и Кларка, которые выступали против такой позиции Кэннона, когда политическую защиту Компартии от капиталистической "охоты на ведьм" он отказывался отождествлять с предоставлением политической амнистии сталинистам.

Паблоисты пытались спекулировать на сочувствии, вызванном преследованиями сталинистов, чтобы разжечь настроения политического примиренчества по отношению к этим предателям. Кэннон отвергал эту ложную попытку использовать "охоту на ведьм" как способ внедрения ревизионизма в форме просталинистского примиренчества в СРП. По этой причине паблоисты заклеймили его как "сталинофоба".

Последнее "доказательство" "сталинофобии" Кэннона и СРП, представленное Бандой, связано с реакцией партии на вторжение США в Корею. "Не было случайностью также и то, что на раннем этапе Корейской войны Militant занимала позицию третьего лагеря, и что позиция Кэннона в этом эпизоде больше носила характер реакции на войну оскорбленной пацифистской нравственности, чем революционно-пораженческой оппозиции - равно как и оппозиция Норта вторжению на Гренаду".

Банда снова всецело полагается на голословные утверждения, появившиеся в паблоистском документе "Корни партийного кризиса". Кохран и Кларк пытались доказать, чтобы поддержать свою ликвидаторскую линию, что позиция СРП в вопросе о сталинизме вела ее в лагерь американского империализма. Реакция СРП на события в Корее, как им казалось, доказывала это. Согласно мнению Кохрана и Кларка:

"Первой реакцией еженедельной газеты, выпускаемой под непосредственным руководством Политического комитета (СРП - ред.), на войну в Корее была позиция "третьего лагеря", посылающего чуму на оба дома, то есть на Кремль и американский империализм. Наша позиция не отличалась от позиции ПОУМ (РОUМ) и КП Югославии и не была слишком далека от позиции шахтманистов. В то время корейская война была первым большим послевоенным кризисом, в котором испытанию подвергались все предшествующие концепции. Она тотчас доказала полную ошибочность главного утверждения Кэннона о том, что основная опасность шла от тенденций к "примирению со сталинизмом". Напротив, под сильным давлением момента, первым импульсом ПК было занять позицию, которая уводила бы в противоположном направлении, к позиции третьего лагеря. Правда, ПК изменил свою позицию в относительно короткий срок под давлением протестов со стороны руководящих товарищей. Но факт остается фактом: ПК занял полушахтманистскую позицию" (6).

В политической линии Militant, проводимой в трех первых номерах после того, как в конце июля 1950 года разразилась война, были некоторые слабые места, но они не носили характера шахтманистской позиции "третьего лагеря". Шахтман поддерживал американский империализм. Что касается КП Югославии, то неспособность Тито политически порвать со сталинизмом и вести против него принципиальную борьбу выявилась в поддержке, которую он оказал "политике действия" Организации Объединенных Наций в Корее (мы не можем прокомментировать позицию ПОУМ, так как не располагаем достаточными документами по этому вопросу).

Начиная с первого номера, СРП выступала против вторжения США в Корею, осуждая как администрацию Трумэна, так и ООН. Заголовок от 3 июля 1950 года гласил: "Руки прочь от права корейского народа решать собственную судьбу".

Главной слабостью первоначальной позиции СРП было то, что она не сумела распознать в борьбе масс Северной Кореи огромное революционное движение угнетенных против империализма. Разразившаяся война, скорее, рассматривалась сквозь узкую призму политического конфликта между американским империализмом и советским сталинизмом.

Кэннон, который находился в Калифорнии в момент начала войны, решительно вмешался в ход событий, чтобы изменить такую позицию, и выразил неудовлетворение по поводу политической линии СРП. Он вылетел в Нью-Йорк на специальное расширенное заседание Политического комитета 22 июля 1950 года и сделал следующие замечания:

"Корейские события являются частью колониальной борьбы против американского империализма. Мы должны относиться к ним так же, как к событиям в Китае. В данном случае даже более резко, вследствие прямого вторжения США.

Мы думаем, что это один из наиболее важных факторов в развитии мировой ситуации. Огромная сила демонстрируется народом Азии в этом движении. Они ни коим образом не являются марионетками Москвы. Это подлинно народное движение, и в настоящее время это самый революционный фактор в мире. Мы вынуждены выработать недвусмысленное отношение к нему. Судя по тому, как события развиваются сейчас, оно [движение] все более и более проявит себя как движение азиатов против американской военной силы.

В газете то и дело встречаются верные требования. Но они слишком разбросаны и скрыты от глаз ложным подходом с точки зрения равной вины обеих сторон. Следующие требования должны выступать как основные лозунги нашей кампании: "Прочь из Кореи!", "Прочь с Востока!", "Вывести войска!", "Пусть корейцы сами решают свои проблемы!"

Одна вещь становится все более ясной благодаря фактам, и мы постепенно узнаем и признаем ее после китайского опыта. Существуют подлинные революционные движения огромных масс, миллионов людей. Единственным несчастьем является то, что все они начинаются под сталинистским руководством. Но если это окажется причиной для прекращения нашей поддержки этих движений, либо ограничения ее разными оговорками, тогда мы на практике будем делать то же самое, что официально и в предельно выраженной форме делают шахтманисты. Они всегда находят причины воздержаться от настоящей борьбы.

Эти подлинно революционные движения не только показывают величайшие потенциальные возможности во всем мире - они развивают тенденцию к независимости. События в Югославии нас кое-чему научили. Я очень сомневаюсь, может ли Кремль с помощью дистанционного управления манипулировать этими широкими движениями в Азии как марионетками.

Ввиду того, что американский империализм формирует ошибочную военную программу доминирования на Востоке, нам придется полностью отойти от всего, что хотя бы отдаленно напоминает политику "чумы на оба ваших дома". В колониальные протесты сейчас вовлечены десятки и сотни миллионов людей. Они вполне могут быть той решительной силой, которая нарушит существующее равновесие. Нам нужно оказывать поддержку всем этим движениям, независимо от того, возглавляют ли их на данном этапе сталинисты или нет, то есть повстанческим движениям на Филиппинах, в Индонезии, Индокитае, самом Китае и в Корее.

Мы считаем необходимым сейчас, в данном конкретном случае с Кореей, выработать такую политику, которая будет ориентирована не на один только день, но будет служить в качестве принципиального образца нашей реакции на любые дальнейшие авантюры Америки. Как конкретно мы это сделаем, какие лозунги будем выставлять в каждом отдельном случае - это мы можем обсудить отдельно. Нам следует сохранять ясность в главном пункте. Это должно быть осью нашей линии в документе: более резкая антиимпериалистическая линия. И более резкая защита колониальных движений" (7).

В результате этого вмешательства СРП оказалась в центре борьбы по защите корейской революции от американского империализма. В результате дискуссии на расширенном заседании Политического комитета Кэннон выступил с проектом публичного заявления, осуждавшего вторжение США. Эта хорошо известная статья, написанная в форме открытого письма к президенту и конгрессу, грубо оклеветана Бандой в качестве простого выражения "реакции оскорбленной пацифистской нравственности.., равно как и оппозиция Норта вторжению на Гренаду".

Кэннон не был лишен слабостей, он совершал серьезные ошибки и в последнее десятилетие своей долгой деятельности в революционном движении он уступал классовому давлению, которое направлялось на СРП. Но в ответе Кэннона на войну в Корее открыто проявились его сильные стороны. Среди них был талант агитатора, который он развил в течение полувековой борьбы в рабочем движении. У него было "чутье" на американский рабочий класс, и это оценил Троцкий, который охарактеризовал вклад Кэннона в борьбу против Бернама и Шахтмана, его книгу Борьба за пролетарскую партию как работу "подлинного рабочего лидера".

В своем публичном осуждении войны в Корее, написанном в разгар антикоммунистического безумия маккартизма и подготовленном как личное заявление из соображений легальности (т.е. защиты партийной организации), Кэннон стремился проложить путь к сознанию американских рабочих, обращаясь к их чувству классовой солидарности и недоверия капиталистам, выражая их инстинктивную ненависть к милитаризму и угнетению и объясняя основные проблемы, возникшие в результате американской интервенции. Возможно, Банде не нравится литературный стиль Кэннона, но это не оправдывает того абсурдного заявления, будто вмешательство лидера СРП было просто "реакцией оскорбленной пацифистской нравственности". Мы процитируем важнейшие отрывки из открытого письма от 31 июля 1950 года:

"Господа,

Я не согласен с вашими действиями в Корее и, пользуясь своим гражданским правом, я обращаюсь к вам с требованием основательно изменить вашу политику следующим образом:

Вывести американские войска и оставить в покое корейский народ.

Я определю причины этого требования подробно в последующих абзацах. Но прежде чем открыть дискуссию, я прошу вашего позволения, господа, разрешить мне сказать, что я о вас думаю. Вы - кучка негодяев. Вы предатели человечества. Я ненавижу вашу грубость и жестокость. Вы заставляете меня стыдиться моей страны, которую я всегда любил, и стыдиться моего народа, который я считал не хуже других.

Американская интервенция против Кореи является грубым империалистическим вторжением, ничем не отличающимся от войны Франции в Индокитае и нападения Голландии на Индонезию. Американских парней посылают за 10.000 миль, чтобы убивать и быть убитыми, не для того, чтобы освободить народ Кореи, а чтобы завоевывать и порабощать его. Это возмутительно. Это чудовищно.

Весь корейский народ - за исключением продажных агентов марионеточного режима Ри - борется против империалистических интервентов. Вот почему в прессе, поступающей из Кореи, содержится все больше жалоб на тактику "просачивания", растущую активность "партизан", "подвижность" фронта, "строптивость" и "ненадежность" коренного населения.

Корейский народ смертельно ненавидит "освободителя" с Уолл-Стрит. Он презирает до глубины души продажный, бесстыдный, финансируемый Соединенными Штатами диктаторский режим Синмана Ри, превративший Южную Корею в тюремный лагерь несчастья, мучений и эксплуатации.

Взрыв в Корее 25 июня, как доказали события, выражает глубокое желание самих корейцев объединить страну, избавиться от иностранного господства и завоевать полную национальную независимость. Верно, что Кремль надеется воспользоваться этой борьбой в собственных реакционных целях и продал бы ее уже завтра, если бы мог заключить очередную сделку с Вашингтоном.

Но сама борьба пользуется полной и искренней поддержкой корейского народа. Она является частью мощного восстания сотен миллионов колониально-зависимых людей по всей Азии против западного империализма. Такова подлинная правда, такова действительная проблема. Рабы колониальной системы больше не желают быть рабами" (8).

Это заявление было использовано секциями Четвертого Интернационала во всем мире для мобилизации сил рабочего класса против американского вторжения в Корею.

Что же касается параллели, которую Банда проводит между заявлением Кэннона и "оппозицией Норта вторжению на Гренаду", то при других обстоятельствах автор настоящей книги был бы польщен подобным сравнением.

В 1983 году Рабочая Лига была осуждена Бандой и Слотером за свой отклик на вторжение США на Гренаду в октябре 1983 года. Они заявили, что Рабочая Лига не заняла позицию революционного пораженчества. Фактической основой этой атаки послужило несогласие с заголовком в Bulletin, который, появившись на улицах на следующее утро после переданного по телевидению заявления Рейгана о вторжении, объявлял президента лжецом. Это, сказали нам, был "пропагандистский" отклик! Слотер и Банда особенно возражали против того значения, которое в заявлении Рабочей Лиги придавалось необходимости политического объединения рабочего класса против капиталистов путем образования Лейбористской партии. Они решительно возражали против "сильного акцента" на политическую независимость рабочего класса.

Эта критика была не только атакой справа, она была вызвана чисто фракционными мотивами и притом фальшива. Осенью 1985 года, вслед за разразившимся в РРП кризисом, Слотер и Банда признали, что они вступили в сговор с Хили, чтобы расквитаться с Рабочей Лигой за критику, с которой та выступила по поводу политической и теоретической работы РРП в 1982 году. Голословное утверждение о том, что Рабочая Лига не сумела противостоять вторжению на Гренаду на основе троцкистских принципов, было намеренно сфабриковано, чтобы подорвать работу Рабочей Лиги в Международном комитете. То, что такие меры были использованы Хили, Бандой и Слотером, служит показателем политического перерождения руководства РРП.

Критика Банды в отношении реакции СРП на войну в Корее относительно мягка по сравнению с тем, что он говорит о ее позиции во Второй Мировой войне. Об этом мы расскажем в следующей главе.

Примечания:

1. James P. Cannon, The Socialist Workers Party in World War II: James P. Cannon Writtings and Speeches, 1940-43, ed. Les Evans (New York: Pathfinder Press, 1975), pp. 93-94.
2. SWP Internal Bulletin, vol. 8, no. 10, August 1946, p. 10.
3. James P. Cannon, The Struggle for Socialism in the "American Century": James P. Cannon Writtings and Speeches, 1945-47, ed. Les Evans (New York: Pathfinder Press, 1977), pp. 346-48.
4. Ibid., p. 374.
5. Militant, 2 August 1948.
6. James P. Cannon, Speeches to the Party(New York: Pathfinder Press, 1973), pp. 358-59.
7. Ibid., pp. 112-13.
8. James P. Cannon, Notebook of an Agitator(New York: Pathfinder Press, 1973), pp. 185-87.

Смотри также:
Дэвид Норт - Наследие, которое мы защищаем

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site