World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Троцкизм

Дэвид Норт

Наследие, которое мы защищаем:
Введение в историю Четвертого Интернационала


Версия для распечатки

Глава 5. Революционное пораженчество во Второй Мировой войне

11 октября 2000 г.

Весной и в начале лета 1941 года, накануне вступления США во Вторую Мировую войну, администрация Рузвельта в тесном сотрудничестве с правой бюрократией профсоюза транспортных рабочих подготовила и начала массивную государственную атаку на Социалистическую Рабочую партию и ее наиболее важное ядро в профсоюзном движении, организацию № 544 профсоюза транспортных рабочих в Твин-Ситиз штата Миннесота. 27 июня 1941 года агенты ФБР совершили рейд по офисам Сент-Пола и Миннеаполиса и захватили большое количество литературы и партийных документов. Немногим более двух недель спустя, 15 июля 1941 года, главный федеральный суд обвинил 28 членов партии, в том числе ее национального секретаря Джеймса П. Кэннона и фактически всех партийных лидеров в Миннеаполисе, в антиправительственной агитации по двум пунктам.

По первому пункту СРП было предъявлено обвинение в организации "заговора с целью свержения правительства насильственным путем". Второй пункт, основанный на Акте Смита, получившем силу закона в предыдущем году, обвинял СРП в подстрекательстве к неповиновению в вооруженных силах и в пропаганде насильственного свержения американского правительства.

Правительственное обвинение, с энтузиазмом поддерживаемое сталинистами, грозило обезглавить руководство Социалистической Рабочей партии с помощью реакционного законодательства. Кэннон и другие обвиняемые стояли перед лицом возможности многих лет тюремного заключения.

Процесс начался 27 октября 1941 года и закончился почти шесть недель спустя, 8 декабря 1941 года, на следующий день после нападения на Перл-Харбор и в тот день, когда Рузвельт объявил войну Японии. Кульминация процесса пришлась на период с 18 по 21 ноября, когда Кэннон давал показания. Отвечая на вопросы защитника Альберта Голдмана, который также был лидером СРП и ответчиком на процессе в Миннеаполисе, и государственного прокурора Швайнхаута, Кэннон отстаивал партийную программу революционной оппозиции в империалистической войне. Его показания представляли собой изложение теоретических и политических основ марксизма и выдвигаемой им революционной перспективы.

Отрицая предъявленное правительством обвинение, угрожавшее поставить вне закона Социалистическую Рабочую партию, Кэннон поддерживал линию партии по оппозиции империалистической войне и защищал ее программу социалистической революции. Его свидетельские показания, опубликованные в памфлете Социализм перед судом( Socialism on Trial), стали одним из основных документов Четвертого Интернационала, который прочли его сторонники во всем мире. Восемнадцать обвиняемых были признаны виновными по второму пункту обвинения и приговорены к тюремному заключению сроком до полутора лет. Апелляции подсудимых были в конечном счете отвергнуты. Кэннон был заключен в тюрьму 1 января 1941 года и освобожден немногим более года спустя.

Социалистическая Рабочая партия была единственной партией рабочего класса, которая отвергла провоенный и прорузвельтовский "антифашистский" народный фронт, возглавляемый сталинистами, и по этой причине была единственным течением в рабочем движении Соединенных Штатов, лидеры которого были заключены в тюрьму во время Второй Мировой войны. Спустя сорок пять лет после процесса в Миннеаполисе Банда осуждает позицию, занятую СРП, называя ее "величайшим предательством троцкизма", когда

"стратегия и тактика революционного пораженчества были беззастенчиво отброшены Кэнноном... ради полуоборонительной политики, и этот акт преступного предательства был одобрен Интернациональным Исполнительным Комитетом (ИИК) и Интернациональным Секретариатом (ИС). Ему противостоял лишь Г. Мунис.

Политическая трусость Кэннона и капитуляция перед отсталыми слоями американского рабочего класса стали образцом для Интернациональной Лиги Рабочих (ИЛР - WIL) - революционной коммунистической партии в Великобритании, а его книга Социализм перед судом стала евангелием троцкистов всего мира и основой для дальнейшей ревизии троцкизма после войны".

Столь суровым осуждением позиции СРП на процессе в Миннеаполисе Банда стремится оправдать свой призыв похоронить Международный Комитет. По мнению Банды, это "величайшее предательство троцкизма", которому нельзя найти "оправдательных причин", дало толчок непрекращающемуся потоку дальнейших катастрофических ошибок Четвертого Интернационала. Банда пишет следующее:

"Огромное влияние СРП в ЧИ не раз оказывалось фатальным. Во время войны оно способствовало принятию центристской политики многими секциями параллельно с СРП, приспособлению к центристским партиям и группам в Европе. Хили, близкий сторонник и почитатель Кэннона, фактически оставил ИЛР и предложил вступить в союз с Фэннером Брокуэем (теперь лордом). В Европе секции воздерживались от участия в Сопротивлении и сыграли малую или вообще никакой роли в борьбе за проведение линии революционного пораженчества".

Прочитав обвинение Банды в "преступном предательстве" СРП на процессе в Миннеаполисе, несведующий читатель может предположить, будто Кэннон прибыл в зал заседаний, размахивая американским флагом, дезавуировал социализм, призвал американское рабочее движение соблюдать обещание не вести стачечную борьбу во время войны и предложил продать военные облигации, чтобы оказать помощь в войне. Читатель был бы в замешательстве, пытаясь объяснить, почему "величайшее предательство троцкизма" закончилось тем, что американский империализм заключил Кэннона и еще 17 лидеров и членов Социалистической Рабочей партии в тюрьму.

Заявление о том, что СРП была виновна в "преступном предательстве", не может иметь другого политического значения, если принимать эти слова всерьез, кроме как ее капитуляции перед социал-шовинизмом и поддержки ею империалистической войны. В отношении действий СРП во время Второй Мировой войны это обвинение является явно ложным.

Большинство фальсификаций Банды проистекают из старых голословных утверждений, сделанных давно отошедшими от дел политическими врагами Четвертого Интернационала. Подобно осколкам шрапнели, гноящимся под кожей и медленно прорывающимся на поверхность, фрагменты старой ревизионистской и сектантской полемики, которые годами терзали мозг Банды, теперь изрыгаются в фантастических и гротескных формах.

Источником обвинения Банды в адрес подсудимых на процессе в Миннеаполисе является документ, написанный в 1942 году Грандицо Мунисом, испанским троцкистом, который эмигрировал в Мексику после поражения революции и которому Кэннон дал подробный ответ, показывая, что содержание его критики являлось ультралевым и сектантским. Как критика Муниса, так и ответ Кэннона были известны всему Четвертому Интернационалу.

Позиция руководства СРП была в подавляющем большинстве случаев поддержана членами Четвертого Интернационала. Ответ Кэннона был настолько эффективным, что даже кохранисты не пытались извлечь пользу из аргументов Муниса, хотя, возможно, это обстоятельство объясняется тем фактом, что к 1953 году Мунис уже занял позицию государственного капитализма и оставил Четвертый Интернационал. Будучи эклектиком, Банда попросту скользит по поверхности всех исторических эпизодов, на которые он ссылается и на основании которых делает свои выводы. Он исходит из того, что никто не возьмет на себя труд проверить исторические факты и изучить политическое происхождение и содержание каждого конкретного разногласия. Низкопробная работа Банды не выдержит испытания в среде рабочих, которые ищут дорогу революционной борьбы. Но он пишет не с целью убедить рабочих и просветить их. Аудитория, внимания которой он жаждет, состоит из деморализованных и деклассированных мелкобуржуазных радикалов и люмпен-интеллигентов, которые пытаются отыскать аргументы для того, чтобы оправдать свое дезертирство из рядов Четвертого Интернационала и которым в действительности безразлично, говорит ли Банда правду или нет. Все доводы, направленные против Международного Комитета Четвертого Интернационала, представляются этим элементам "законными" пунктами для "обсуждения". Конечно, их идея "обсуждения" носит довольно странный характер, поскольку они вовсе не заинтересованы в нем и их нельзя убедить доводами, основанными на исторических сведениях и бесспорных фактах.

Обвинение Бандой СРП в "преступном предательстве" - атака не только на Кэннона, но также и на Троцкого. Оборонительная тактика, использованная СРП на процессе в Миннеаполисе, была основана на военной политике, разработанной Троцким во время дискуссий с СРП летом 1940 года. Критика Муниса, которая, по его признанию, была написана им "в чрезвычайной спешке", была опубликована в начале января 1942 года. Он обвинил Кэннона и его товарищей в том, что

"они увиливают, уменьшают революционную значимость своих идей, пытаются произвести достойное впечатление на судей, не принимая во внимание того, что они должны говорить от имени масс. Иногда они стоят на грани отречения от своих принципов. Несколько удачных слов Голдмана в заключительной речи не могут исправить жалкого, негативного впечатления от его первой речи и допроса Кэннона" (1).

Сутью возражений Муниса против стратегии СРП на процессе было то, что Кэннон и Голдман отрицали обвинения правительства и попытались защищать легальность партии. Мунис критиковал СРП за отказ от призывов к саботажу и отсутствие требования насильственного свержения правительства. Его доводы были безответственны и выражали политическую неустойчивость, корнями которой была классовая позиция Муниса. Приняв явно выраженную позу мелкобуржуазного интеллигента, пытающегося замаскировать свое подавленное состояние демагогией, Мунис отвергал все оборонительные формулировки, использовавшиеся марксистами в буржуазных залах суда в течение почти целого столетия.

На протяжении всего процесса СРП настаивала на том, что ее деятельность состояла в подготовке рабочего класса к революционной борьбе путем пропаганды и агитации. Она отрицала, что искусственно разжигала недовольство или создавала беспорядки. Кэннон говорил на процессе:

"Реальными революционными факторами, реальными силами, ведущими к социализму, являются противоречия внутри самой капиталистической системы. Все, что в силах сделать наша агитация, это попытаться теоретически предвидеть возможные и вероятные события в ходе социалистической революции, подготовить к ней умы людей, убедить их в ее желательности, попытаться организовать их для ее ускорения и проведения в жизнь наиболее экономным и эффективным способом. Вот все, что может сделать агитация" (2).

Подобные утверждения привели в ярость Муниса, который твердо верил, что первый долг революционера во время процесса - заставить дрожать стены зала заседаний от леденящей кровь риторики. Он привел следующий диалог между Голдманом и Кэнноном:

"Голдман: Итак, до того времени, когда рабочие и фермеры в США учредят свое правительство и используют свои методы борьбы с Гитлером, Социалистическая Рабочая партия должна подчиняться большинству людей - верно ли это?

Кэннон: Это все, что мы можем сделать. Это все, что мы предлагаем делать" (3).

На это Мунис ответил: "Все это равносильно тому, чтобы сложить руки после нескольких лекций о чудесах правительства рабочих и фермеров в надежде, что оно сформируется само собой, либо в результате бог знает какого фокуса" (4).

Полуистерическое отношение Муниса к процессу смехотворно выявилось в его заявлении, что Кэннон "отверг" Ленина, когда отказался безусловно одобрить фразу из его Собрания Сочинений, которая была зачитана в зале суда обвинителем Швайнхайтом:

""Нашим долгом во время восстания является безжалостное уничтожение всех руководителей гражданских и военных властей"... Вы не согласны с этим?

Кэннон: Да, я не думаю, чтобы это предложение каким-то образом относилось к политике нашей партии... Мы не согласны уничтожать кого-либо, если только это не относится к случаю действительной вооруженной борьбы, когда применяются законы войны" (5).

Немедленное замечание Кэннона - "если только это не относится к случаю действительной вооруженной борьбы" - оказалось недостаточно р-р-революционным для Муниса, мелкобуржуазная склонность которого к драматизму была бы более удовлетворена, если бы Кэннон предупредил обвинителя Швайнхаута, что Политический комитет СРП уже разработал список правительственных чиновников, приговоренных к расстрелу, и что те, кто был ответственен за настоящий процесс, будут первыми среди тех, кого следует поставить к стенке!

Мунис считал, что Кэннону и Голдману непозволительно было просто высказать предположение, что социалистическая революция, по всей вероятности, примет жесткую форму. "Почему бы не попросить прощения, - саркастично писал Мунис, - за то, что мы с болью вынуждены будем применить силу против буржуазии" (6).

Отвечая Мунису, Кэннон процитировал слова Ленина, написанные в 1917 году, доказывая, что линия, проводимая СРП на процессе, была основана на политике большевиков "терпеливо разъяснять" партийную программу рабочему классу. Он также указал - на случай, если Мунис этого не заметил, - что положение СРП в американском рабочем движении в 1941 году очень отличалось от того положения, в котором находились большевики накануне взятия власти.

"Партия, у которой недостает массовой основы, которая еще только должна стать широко известной рабочим, должна приближаться к ним по линии пропаганды, терпеливых разъяснений и не обращать внимания на нетерпеливые требования к "действиям", которых она не в силах организовать, и на преувеличенный акцент на "насилие", которое в данных условиях может только принести вред. Если учесть, с какой крайней заботливостью и даже осторожностью ленинская партия избегала провокаций и придерживалась своей формулы мирной пропаганды, пока она оставалась в меньшинстве, то лишь одно предположение, чтобы наша партия в настоящий момент, со своими настоящими силами, взяла быболее "смелый" курс, кажется полностью фантастичным, подобно кошмару, не связанному с действительностью. Ленин писал:

"Правительству выгодно было, чтобы первый неосторожный шаг к выступлению был сделан нами, им это выгодно. Они испытывают чувство озлобления, потому что наша партия выдвинула лозунг мирной манифестации. Мелкой буржуазии, которая сейчас выжидает, мы не должны сдать не единой йоты из своих принципов. Нет более опасной ошибки для пролетарской партии, чем строить свою тактику на субъективных желаниях там, где нужна организованность. Говорить, что за нас большинство - нельзя; в данном случае нужно недоверие, недоверие и недоверие" (Ленин В.И. Доклад о текущем моменте на Всероссийской IV конференции РСДРП 7 мая (24 апреля) 1917 г.).

Из сказанного выше должно быть ясно, что наш отказ от "ответственности" за насилие в показаниях на процессе в Миннеаполисе не был особым средством, изобретенным нами, чтобы "примириться с судом", как было голословно заявлено; наша формулировка вопроса, взятая у Ленина, была предназначена для того, чтобы служить политическим целям нашего движения в данной ситуации. Мы не игнорируем легальности (не видим в этом никакой необходимости) и не "защищаем" насилие, как утверждается в обвинении...

Мы не пацифисты. Миру известно, и обвинителю на нашем процессе не трудно было это вновь доказать, что крупные забастовки в Миннеаполисе, возглавлявшиеся троцкистами, не были свободны от насилия и что жертвами были не только рабочие. Мы не отрицаем этого факта и не извиняемся за это. Когда обвинитель, ссылаясь на одно из стачечных сражений, в котором победителями были рабочие, спросил: "Вот так проявляется троцкизм?" - то получил прямолинейный ответ. Судебная запись свидетельствует:

Ответ: "Что ж, я могу высказать свое мнение, что я весьма горжусь тем фактом, что троцкизм имеет некоторую долю влияния на рабочих, защищающихся от такого рода насилия".

Вопрос: Ну, а какого рода насилие вы имеете в виду?

Ответ: То, которое было организовано против тех, кто собирался вытеснить рабочих с улицы. Они получили дозу своего собственного лекарства. Я думаю, что у рабочих есть право защищать самих себя. Если это государственная измена, то вы можете максимально использовать эту трактовку"" (7).

Мунис постоянно атаковал Кэннона за то, что тот предупреждал партию от попыток - вне необходимых пределов пропаганды и агитации - выступать с обструкцией военным приготовлениям. Он счел особенно спорным следующее заявление Кэннона:

"Итак, пока мы в меньшинстве, у нас нет выбора, кроме как подчиниться принятому решению. Большинством людей принято решение о вступлении в войну. Они признают его как руководство к действию. Наши товарищи вынуждены (также) исполнять его. И, так как они подлежат призыву, они должны принять его наравне с остальными людьми их поколения и пойти исполнять свой долг, возложенный на них до тех пор, пока они не сумеют убедить большинство в проведении другой политики" (8).

После первой попытки неверно процитировать Кэннона с целью показать, будто лидер СРП заявил, что решение вступить в войну было "принято" народом ("Кэннон одобряет решение Рузвельта, как будто бы оно действительно соответствовало мнению большинства"), Мунис выдвинул следующие аргументы:

"Да, мы покоряемся войне и наши активисты идут на войну, но не потому, что это решение большинства, а скорее потому, что это навязано нам насилием буржуазного общества, так же как навязана эксплуатация наемного труда. Мы должны воспользоваться всеми возможностями, чтобы бороться против войны и против системы, которая ее порождает, так же как мы боремся против боссов на фабрике, считая это задачей общей борьбы против капиталистической системы" (9).

Все это мелкобуржуазный анархистский вздор. Довод, что революционеры "покоряются" войне из-за насилия, является на деле трусливой позой. Революционеры не покоряются войне из боязни насилия правящего класса. Их оппозиция империалистической войне выражается через борьбу по мобилизации рабочего класса в революционные ряды борьбы, направленной против капитализма. Марксисты противостоят индивидуальным взрывам антивоенного протеста, выступая за подлинную революционную борьбу. По этой причине марксисты должны идти на войну вместе со своим поколением, пока взаимодействие объективных условий и партийной агитации не обратит империалистическую войну в гражданскую. Такова политическая основа оппозиции партии саботажу, которая является особой формой общей оппозиции марксистов по отношению к индивидуальному терроризму.

В ответ на заявление Муниса о том, что лидеры СРП на процессе в Миннеаполисе должны были объявить: "Мы подчиняемся вашей войне, американская буржуазия, потому что нам навязано насилие вашего общества, материальное насилие оружия", Кэннон ответил:

"Это неверно. Если бы это было так, мы были бы не вправе осуждать акты индивидуального сопротивления. Когда рабочие-активисты попадают в фашистские тюрьмы и концлагеря за свои взгляды и деятельность, они вынуждены покориться, но только путем принуждения со стороны "материального насилия оружия". В этой ситуации следует поощрять и помогать отдельным людям и небольшим группам "дезертировать", совершить побег при первом удобном случае, не дожидаясь при этом остальных и подчас не советуясь даже с большинством заключенных по поводу своих действий. Революционное движение выигрывает от подобного "дезертирства", так как позволяет заключенному вернуться к революционной деятельности, которая невозможна в тюрьме. Троцкий, например, дважды "дезертировал" из Сибири, не вызывая тем самым критики со стороны революционеров.

Обязательная военная служба в период войны - совсем другое дело. В этом случае мы подчиняемся прежде всего большинству рабочих, которые приняли и поддерживают войну либо активно, либо пассивно. Так как мы не можем достичь наших социалистических целей, не завоевав на свою сторону большинства, мы вынуждены идти с ними, разделять их трудности и опасности и завоевывать их на свою сторону пропагандой на основе общих действий. Принять военную службу таким образом является революционной необходимостью" (10).

Мунис рьяно воспротивился также и отказу СРП от саботажа: "Саботаж и пораженчество объединятся в определенный момент как два главных элемента реакции масс против империалистической войны. Партия не должна и не может отвергать пораженчество, не осуждая себя на нескончаемую бесплодную болтовню против войны" (11).

Обратите внимание, как внезапно во втором предложении Мунис отождествил саботаж, то есть особую тактику, с пораженчеством, которое является общей партийной политикой, предполагая таким образом, что пораженчество минус саботаж равно "нескончаемой бесплодной болтовне против войны". Он продолжал:

"Еще более удручающим мне кажется то, что из процесса можно вывести: обсуждаемые вопросы трактуются не как нечто такое, что предназначено только специально для судей. Некоторые моменты свидетельствуют о том, что подсудимые действительно считают саботаж преступлением. Если я не ошибаюсь - а я надеюсь, что это так - это является опасной нравственной установкой. Саботаж будет реакцией масс против империалистической войны. Почему же нужно стыдиться его? Почему нужно стыдиться того, что массы реагируют, как могут, против чудовищного преступления настоящей войны? Было бы легко отстаивать саботаж как принцип и переложить ответственность на лидеров настоящей войны. Можем ли мы осуждать саботаж масс, когда сама война есть гигантский саботаж буржуазии против масс, против цивилизации и человечества? Вместо того, чтобы воспринять эту идею, рабочие, послушав наших лидеров, откажутся от нее, будучи обремененными предрассудками против саботажа" (12).

Это был подлинный голос подавленного мелкобуржуазного радикала, который не понимал, в чем состоят революционные действия масс. Вопрос, поднятый на процессе, был вопросом об индивидуальном саботаже, и прославление такой тактики в качестве "реакции масс против империалистической войны" просто показало, что Мунис так и не порвал полностью как теоретически, так и практически с анархизмом. В ответ на утверждение о том, что подсудимые СРП должны были заявить со скамьи подсудимых, что "мы будем бороться против вашей войны всеми средствами", Кэннон объяснил:

"Пока мы в меньшинстве, мы боремся марксистским оружием политической оппозиции, то есть критикой и пропагандой за рабочую программу и рабочее правительство. Мы отвергаем пацифистские средства неучастия, анархистские "средства" индивидуального саботажа и бланкистский "путь" восстания меньшинства, то есть путч.

Становится ясным, что ошибочное объяснение Мунисом главной причины, по которой революционная партия меньшинства "покоряется" войне, его тенденция перепрыгнуть через необходимую стадию в развитии сознания рабочих и отсутствие точности, когда он говорил о борьбе против войны "всеми средствами", - все эти ошибки привели его к тому, что он скатился до слишком общих и плохо продуманных формулировок тех средств борьбы, которые доступны и дают преимущество партии меньшинства, борющейся за революционный социализм.

Вечный разговор о "действиях", как будто партия меньшинства располагает, помимо пропаганды - помимо ее "объяснений" - каким-то другим оружием, туманно описываемым как "действия", но ясно не определенным, может только привести в замешательство, затуманить вопрос и открыть дверь для настроений анархистской и бланкистской природы. Мы, вслед за учителями марксизма, считали необходимым исключить подобные концепции, чтобы оградить партию от опасности обречь себя на опустошение и разрушение, прежде чем она приступит к решению своей действительной задачи в тот момент: объяснять массам истинное положение вещей и завоевывать большинство.

Вот почему мы использовали трибуну процесса, чтобы ясно заявить о нашем отказе от саботажа. Вот почему мы так решительно отрицаем все обвинения на этот счет. Не из-за - с позволения Муниса - недостатка "мужества", но потому что мы, как марксисты, не верим в саботаж, терроризм или любое другое средство, подменяющее действия масс действиями отдельных личностей или малых групп.

Не может быть двух позиций по этому вопросу. Марксистские авторитеты выступают против саботажа как самостоятельного средства революционной борьбы. Это "оружие" принадлежит к арсеналу анархизма" (13).

Эти строки не только опровергают аргументы Муниса. Довод Кэннона направлен против всех форм оппортунизма, который обычно принижает историческую работу развития революционного классового сознания в рабочем классе.

Критика Муниса отразила дезориентацию и деморализацию изолированного интеллигента, подавленного поражениями рабочего класса и полностью лишенного веры в революционные возможности масс. Его концепция революционного пораженчества более схожа с романтизмом, нежели с марксизмом. Самая мысль о том, что СРП должна серьезно отнестись к вопросу своей легальности, а не уступать поспешно свое право действовать открыто, показалось Мунису уступкой американскому империализму!

Прежде чем продолжить наш анализ критики Мунисом оборонительной стратегии СРП, позвольте нам рассмотреть, как Майкл Банда и Джерри Хили защищали программу социалистической революции, когда Рабочая Революционная партия находилась в зале буржуазного суда.

В сентябре 1975 года полиция совершила рейд на образовательный партийный центр РРП. Это было сделано после появления клеветнической статьи в капиталистической газете Оbserver, где было высказано предположение, что на территории школы были спрятаны запасы оружия. РРП была совершенно права, когда предъявила иск за клевету, и дело в конце концов попало в суд в октябре-ноябре 1978 года.

Ни Банда, ни Хили не давали показаний от имени РРП. Вместо этого они предоставили защищать партийные принципы трем другим членам Центрального комитета: Корину Редгрейв, Ванессе Редгрейв и Рою Беттарсби, а также адвокату РРП. Исходя из голословного утверждения, сделанного газетой Оbserver, ключевым вопросом процесса было отношение РРП к насилию. Нарушая все революционные принципы, РРП позволила задать тон процесса своему защитнику м-ру Джону Вильмерсу, королевскому адвокату, который тщательно разработал свое выступление таким образом, чтобы умиротворить судей и присяжных заседателей. Газета News Line от 25 октября 1978 года опубликовала его вступительное заявление.

Истцы "весьма ревностно верят в марксизм, - продолжал м-р Вильмерс. - Они хотят совершить революцию в этой стране, но революцию в смысле фундаментальных изменений, а не в смысле организации стрельбы на улицах".

"Они говорят о мобилизации рабочего класса для свержения капитализма и построения социалистического общества".

"Но они принципиально возражают против жесткости и силы. Они считают, что могут достичь своих целей путем просвещения людей относительно их веры и посредством пропаганды".

Это вступительное слово, которое осталось без ответа и поправок со стороны свидетелей РРП в последующие недели, было равносильно отречению от марксизма. Такое категоричное провозглашение оппозиции жестокости и силе не имеет ничего общего с оборонительными формулировками, использованными Кэнноном и Голдманом в 1941 году. Позвольте нам процитировать следующее свидетельское показание на процессе в Миннеаполисе.

"Вопрос: Итак, каково мнение марксистов относительно изменения социального порядка: будет оно сопровождаться насилием или нет?

Ответ: По мнению всех марксистов, оно будет сопровождаться насилием" (14).

РРП заняла совершенно другую позицию. В четверг, 26 октября 1978 года, газета News Line поместила свидетельские показания Корина Редгрейв, данные 25 октября, которые явились искажением принципов троцкизма:

"Днем м-р Редгрейв был допрошен м-ром Колином Росс-Манро, адвокатом ответчиков, относительно политической линии Рабочей Революционной партии. На вопрос о борьбе за власть рабочих м-р Редгрейв ответил, что она должна проводиться мирными, легальными и конституционными способами".

"Никакого вооруженного восстания, возглавляемого РРП?" - спросил советник.

"Нет, если говорить о наших целях", - ответил м-р Редгрейв.

М-р Редгрейв сказал суду, что партия может принимать во внимание возможность прибегнуть к оружию - "чтобы ответить силой на силу" - в случае, если в Великобритании возникнет фашистское государство. Это была бы ситуация, в которой все формы демократии были бы отменены и большинство людей лишилось бы своих демократических прав".

Эти свидетельские показания явились отрицанием всех принципиальных положений марксизма о классовой природе буржуазной демократии. Возможность прибегнуть к оружию была ограничена борьбой против фашистского государства. Показания, которые последовали далее, были еще хуже: "На вопрос о том, где рабочий класс возьмет оружие для восстания, м-р Редгрейв сказал, что, возможно, оно поступит из армейских подразделений, которые сами могут пожелать защищать демократические права.

""Такова была история борьбы за демократические права подобного рода в прошлом, и именно так произошло в Португалии"".

Когда его заставили объяснить официальный программный призыв РРП к оборонительным отрядам рабочих, News Line сообщила следующее оппортунистическое показание: "М-р Редгрейв сказал, что партия призвала оборонительные отряды рабочих защищать районы иммигрантов, где территориальная полиция была не в состоянии обеспечить защиту. Сама полиция признает, что она не может справиться с ситуацией, сказал он".

Другими словами, показания Редгрейв представили оборонительные отряды рабочих не как органы оборонительной борьбы против насилия капиталистического государства и его агентов, но как вспомогательную силу, восполняющую нехватку сил полиции!

В субботу, 28 октября 1978 года, News Line сообщила следующие показания Корина Редгрейв, который выполнял обязанности главного представителя РРП: "Я не учил насилию, я никогда не применял насилие, и я возражаю против насилия, и это тот курс, которому всегда следовала моя партия".

Следующим свидетелем была Ванесса Редгрейв. В сообщении News Line от 31 октября 1978 года говорилось:

"На вопрос об отношении партии к вооруженному восстанию рабочего класса она ответила, что это связано с особыми условиями. Имелись в виду возможные опасные ситуации, когда социалистическое правительство, избранное на основе социалистической программы, могло бы быть атаковано группами меньшинства. Она привела пример свержения правительства д-ра Альенде фашистами в Чили".

Следующим свидетелем был Рой Баттерсби. News Line от 1 ноября 1978 года сообщает: "На вопрос о призыве партии к "вооруженному восстанию", м-р Баттерсби ответил: "В Великобритании существует полная вероятность того, что рабочий класс может осуществить переход к социализму". Но в случае фашистского переворота "может возникнуть необходимость учесть возможность вооруженного восстания"".

Банда был генеральным секретарем РРП, когда проходил этот процесс. Наряду с Хили он определял политическую линию, которую должны были проводить представители партии в зале заседаний суда. В отличие от Кэннона и его товарищей в Миннеаполисе, РРП даже не предстала перед уголовным судом. Она сама возбудила дело против капиталистической газеты. Но в надежде произвести благоприятное впечатление на судей, получить незначительные преимущества и, возможно, добиться значительной денежной компенсации РРП не отстаивала революционных социалистических принципов.

Больше всего поражает в этом процессе не просто жалкое размывание своего отношения к революционному насилию, но и то, что свидетельские показания вскрывают, что политическому воспитанию рабочего класса не было придано ни малейшего значения. В отличие от процесса в Миннеаполисе, иск газете Оbserver абсолютно ничего не добавил к теоретическому и политическому обогащению рабочего движения. Скорее, показания лидеров РРП лишь послужили укреплению среди рабочих иллюзий относительно буржуазной демократии и появлению внутри самой партии оппортунистического отношения к капиталистическому государству.

Злобное осуждение Бандой показаний на процессе в Миннеаполисе в 1941 году и позиция, занятая РРП в легальном судопроизводстве в 1978 году, подтверждают наблюдение, сделанное Кэнноном: "В реальной жизни различие между осторожной оборонительной формулировкой и легкомысленными "призывами к действию" обычно является, в конечном итоге, различием между настоящими действиями и просто разговорами о них" (15).

Примечания:

1. James P. Cannon, Socialism on Trial (New York: Pathfinder Press, 1970), p. 118.
2. Ibid., p. 27.
3. Ibid., pp. 120-21.
4. Ibid.
5. Ibid., p. 121.
6. Ibid., p. 123.
7. Ibid., pp. 146-48.
8. Ibid., p. 50.
9. Ibid., p. 119.
10. Ibid., p. 166.
11. Ibid., p. 123.
12. Ibid.
13. Ibid., pp. 167-68.
14. Ibid., p. 36.
15. Ibid., p. 148.

Смотри также:
Дэвид Норт - Наследие, которое мы защищаем

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site