World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Троцкизм

Дэвид Норт

Наследие, которое мы защищаем:
Введение в историю Четвертого Интернационала


Версия для распечатки

Глава 12. Четвертый Интернационал и Югославская революция

24 февраля 2001 г.

До сих пор мы стремились ответить и разоблачить в хронологической последовательности, пункт за пунктом, клеветнические измышления Банды относительно Четвертого Интернационала, Социалистической Рабочей партии и Джеймса П. Кэннона. Это было необходимо, потому что изображение Бандой Четвертого Интернационала в период между смертью Троцкого в 1940 г. и Третьим конгрессом 1951 года как организации, возглавляемой отборными политическими неудачниками и социальными негодяями, является исходным для его тезиса о том, что "Пабло никогда не разрушал ЧИ, потому что ЧИ так никогда и не был построен. ЧИ Пабло, Кэннона и Хили был суррогатом Интернационала, исторической случайностью и незаконнорожденным продуктом беспринципного союза, насквозь пораженного оппортунизмом и политическим двуличием..."

Историю троцкистского движения нужно в первую очередь изучать как объективный социальный процесс, внутренние сражения которого являются концентрированным выражением развития самой классовой борьбы. Общим для Банды и ренегатов из Рабочей Революционной партии является то, что они умаляют значение раскола с Пабло и осуждают "Открытое письмо" Кэннона; ни один из них даже не пытается объективно изучить классовые силы, представленные в этой борьбе.

Что касается Банды, то он соединяет вопиющую фальсификацию социального содержания раскола с грубо субъективной интерпретацией происхождения ревизионизма в Четвертом Интернационале. Кэннон и Хили, заявляет он, " прежде всего намеренно создали чудовище Франкенштейна в лице Пабло", а затем выпустили "Открытое письмо" "в самой спорной и поспешной манере, чтобы создать алиби для своего невероятного политического надувательства".

Банда объясняет все с точки зрения субъективных намерений различных индивидуумов. Подъем Пабло и его падение были, по его мнению, продуктом зловещих маневров, разработанных злодеями-заговорщиками, действовавшими из-за кулис. Банда не удосужился рассмотреть действительный взаимосвязанный процесс объективных изменений и сражений в Четвертом Интернационале, лежавший в основе развития паблоистского ревизионизма. Но проведение именно такого анализа - святой долг диалектического материалиста, который, как писал Маркс, должен изучать "идеологические формы, в которых люди осознают этот конфликт [в экономическом основании общества] и борются за его разрешение" (1).

Никакая франкенштейновская теория не может служить заменой исторического материализма. Мы предлагаем сделать краткий обзор действительного развития теоретических сражений, достигших кульминации в 1953 году на самой критической стадии кризиса мирового сталинизма. "Открытое письмо" Кэннона, какой бы ни была его политическая ограниченность, отразившая жестокий кризис, который в то время разрушал Четвертый Интернационал и СРП, спасло троцкистское движение от надвигающейся опасности полной ликвидации. Банда когда-то понимал это, так как писал в 1974 году: "В этой напряженной и невероятно сложной ситуации раскол был неизбежным и "Открытое письмо" Кэннона в декабре [ sic] 1953 года, осуждавшее Интернациональный Секретариат за его предательскую роль по отношению к восстанию в Восточном Берлине в июне 1953 года, Всеобщей французской забастовке и постсталинистским маневрам кремлевских лидеров, встретило единодушный отклик среди его сторонников во всем мире" (2).

Теперь Банда называет "Открытое письмо" "посланием от филистимлян "ортодоксального троцкизма"" (фраза, которая подчеркивает его теперешнюю бескомпромиссную ненависть к принципам, на которых основан Четвертый Интернационал). Несмотря на все его искажения раскола 1953 года, после тщательного анализа документа Банды становится ясно, что он всецело перешел на теоретические и политические позиции, которые исторически идентичны паблоистскому ревизионизму.

Это становится понятным и тогда, когда он заявляет, что "самым убедительным доказательством" банкротства мирового движения ("Троцкий посеял зубы дракона, а снял урожай мух") явился "полный провал попытки ЧИ оценить: (а) военно-бюрократические изменения в Европе до 1950 года и разгром фашизма Красной Армией; (б) мировое историческое значение Китайской, Югославской и Индокитайской революций".

Банда ни разу не попытался развить и прояснить политическое содержание этой атаки. Помимо утверждения, что поражения империализма в Восточной Европе и Азии послужили "самым убедительным доказательством" провала Четвертого Интернационала, Банда не раскрывает, даже в общем виде, объективной значимости этих событий и их отношения к историческому развитию Четвертого Интернационала. Впечатление, которое читатель, не знакомый с историей Четвертого Интернационала, может извлечь из общих замечаний Банды, таково, что троцкистское движение либо проигнорировало эти послевоенные события, либо было не в состоянии их понять.

В действительности же эти события не только получили исчерпывающий анализ в Четвертом Интернационале, но и послужили объективной основой для возникновения политических и теоретических положений, которые в итоге привели к расколу 1953 года. Основным тезисом паблоистского ревизионизма, которому теперь вторит Банда, было заявление о том, что теоретические предпосылки троцкизма окончательно пошатнулись в связи с революционной ролью, которую, по его мнению, сталинизм сыграл в Восточной Европе и Азии. Сам факт того, что Банда так мало говорит об этом предмете, может означать лишь то, что он принимает в качестве доказанной истины (и предполагает, будто все так считают) то, что в 40-е годы троцкизм был опровергнут сталинизмом и его отпрысками - титоизмом и маоизмом.

Банда нигде не говорит о том, что именно не сумел оценить Четвертый Интернационал в анализе послевоенных социальных изменений в Восточной Европе и Азии. Основываясь на "успехах" сталинизма в этот период - захвате власти в Югославии и бюрократической ликвидации капитализма в Восточной Европе - Пабло приписал советской бюрократии решающую историческую роль в окончательной победе социализма. Пабло отверг троцкистскую концепцию сталинизма как паразитического нароста на теле первого рабочего государства, как исторически преходящего отклонения от правильного пути, возникшего вследствие особого сочетания экономических и политических обстоятельств (корнями уходившего в отсталость России), которое произошло после революции 1917 года. Он возвел сталинизм на уровень исторической необходимости, предназначенной исполнять роль революционной повивальной бабки социализма на протяжении веков!

Пабло произвел свой пересмотр троцкизма не за одну ночь. Его ревизия осуществлялась постепенно, в течение ряда лет, отражая изменения в соотношении классовых сил в мировом масштабе и растущий импрессионистский отклик Пабло на эти события. Ссылка Банды на предполагаемую неспособность троцкистского движения оценить важность событий в Восточной Европе "до 1950 года" повторяет ложное утверждение паблоистов, согласно которому Четвертый Интернационал, ослепленный "ортодоксальностью" (что Банда называет "возведением троцкизма в догму со стороны СРП"), был не в состоянии понять или признать, что сталинизм был способен свергнуть капитализм и создать рабочие государства.

Изучая отклики Четвертого Интернационала на восстания в Восточной Европе и Азии, следует помнить, что завершение второй империалистической войны в 1945 году дало толчок длительному процессу социальных изменений, которые не допускали возможности скорых и определенных оценок. Если Четвертый Интернационал только к 1950-51 гг. пришел к выводу о том, что в Восточной Европе были учреждены деформированные рабочие государства, то это не может являться причиной для обвинения, начинающегося словами: "Четвертый Интернационал не сумел оценить..."

До 1948 года не существовало никакой почвы для вывода о том, что в Восточной Европе были созданы рабочие государства. Вплоть до осуществления "плана Маршалла" и оказания огромного давления американского империализма на Советский Союз, Кремль не предпринимал каких-либо шагов к ликвидации буржуазии в Восточной Европе.

Когда Четвертый Интернационал проводил свой Второй Конгресс в апреле 1948 года, в гуще перемен, последствия которых еще не были известны, он справедливо утверждал, что капитализм в "буферной зоне" еще не уничтожен. В резолюции Второго Конгресса "Мировое положение и задачи Четвертого Интернационала" было заявлено:

"24. В "буферных" странах государства остаются буржуазными:

а) Потому что государственная структура остается буржуазной: нигде старая бюрократическая государственная машина не разрушена. Сталинисты просто заняли место господствующих слоев в буржуазном государственном аппарате.

б) Потому что назначение государства остается буржуазным. В то время как рабочее государство защищает коллективную собственность на средства производства, возникающую из победоносной социалистической революции, государство "буферных" стран защищает собственность, которая, несмотря на свои разнообразные и смешанные формы, остается в своей основе буржуазной по характеру...

Таким образом, сохраняя буржуазные цели и структуру, государство "буферных" стран представляет собой в то же время крайнюю форму бонапартизма. Сталинистский государственный аппарат приобрел достаточную степень независимости в отношении пролетариата и буржуазии не только благодаря балансированию между этими классами и их возрастающему бессилию, но, прежде всего, благодаря своим тесным связям с советским государственным аппаратом и подавляющему весу последнего в Восточной Европе при существующем мировом соотношении сил" (3).

ЧИ высказался против любой попытки буржуазии и империалистов восстановить прежний режим: "В случае каких-либо реакционных реставраторских coups d'etat[военных переворотов], возглавляемых империалистическими агентами, они должны мобилизовать пролетариат для того, чтобы прибегнуть к действию и сломить силы, которые могут установить лишь кровавую фашистскую диктатуру в стране (как в Греции)..."

"В случае вооруженного нападения буржуазной реакции на существующий режим, необходимо мобилизовать рабочий класс против буржуазии" (4).

Через несколько месяцев после окончания работы конгресса кризис сталинизма вылился в открытый разрыв между Тито и Сталиным. Четвертый Интернационал и Социалистическая Рабочая партия тщательно изучали развитие Югославской революции, начиная с 1942 года, пытаясь проанализировать объективное значение каждой стадии ее развития.

В отличие от восточно-европейский "буферных" государств, в Югославии была развернута решительная борьба против немецкого империализма и его национальных буржуазных сообщников в виде массового партизанского движения под руководством Коммунистической партии.

Вопреки воле и инструкциям Сталина, партизанская война Тито развернулась одновременно как ожесточенная классовая борьба против буржуазии и ее главных военных сил (четники Михайловича). 300,000 бойцов под командованием Тито освободили обширные районы страны и установили там народные органы власти. В 1944 году при поддержке Сталина и империалистов было образовано (по соглашению с Субашичем) правительство, представлявшее собой коалицию с буржуазией, которое продержалось только год. Коммунистическая партия Югославии, воспользовавшись поддержкой народа, взяла власть в свои руки и провела в последующие три года значительные экономические преобразования, основанные на национализации промышленности и торговли.

Если Четвертый Интернационал не признал немедленно установление рабочего государства в Югославии, то только по причине существования решающих теоретических вопросов, которые нужно было прояснить перед вынесением такого определения. Наибольшее давление относительно скорых политических выводов о природе государства в Югославии и в других "буферных" странах исходило от тех, кто в итоге пришел, через новые социологические определения, к ревизионистским политическим выводам.

Тем не менее Четвертый Интернационал ответил на атаку Кремля против Тито энергичной и принципиальной защитой Югославской революции. Четвертый Интернационал понимал объективную значимость того, что происходило, более глубоко, нежели любое другое политическое течение на земле.

Изучение документов, выпущенных Четвертым Интернационалом по вопросам, выдвинутым событиями в Югославии и Восточной Европе, особенно ценно тем, что оно иллюстрирует огромное внимание, которое уделялось таким основным теоретическим вопросам, как природа государственной власти и содержание диктатуры пролетариата, - проблемам, которые позднее проигнорировал или к которым подходил с грубейшим эмпиризмом Хансен в отношении Кубы. Но в 1948 году никто в Четвертом Интернационале, кроме Джока Хастона, не довольствовался суждениями здравого смысла (т. е. "это напоминает рабочее государство, поэтому это рабочее государство"), чтобы провозгласить существование диктатуры пролетариата в Югославии.

13 июля 1948 года Четвертый Интернационал обратился с письмом к руководству и членам Компартии Югославии, которое мы далее процитируем. В нем рассматривались политические альтернативы, возможные для руководства Тито перед лицом прямых угроз Кремля.

"Первой дорогой, открытой перед вами, может быть вывод о том, что, несмотря на серьезный ущерб, нанесенный вам лидерами российской Компартии, самой первейшей необходимостью в современной ситуации в мире является сохранение полного монолитного единства с политикой и идеологией российской Компартии. Конечно, среди вас есть люди, которые предложат такой курс и даже выскажут предположение, что в настоящих условиях предпочтительно было бы принести публичные извинения и сделать заявление о принятии "критики" Коминформа, даже сменить ваше руководство и ждать "лучшего случая" для того, чтобы защищать ваши особые взгляды в "большой коммунистической семье".

Такое решение было бы, с нашей точки зрения, невосполнимой и трагической ошибкой и нанесло бы сильнейший урон не только вашей собственной партии и вашему рабочему классу, но и всему пролетариату и коммунистическому движению, и прежде всего рабочим в СССР...

Второй путь, который, несомненно, будет предложен, может включать главным образом предложения замкнуться в пределах Югославии, давая отпор атакам и постоянному насилию и провокациям Коминформа и его агентов, и пытаться "построить социализм" в вашей стране, завязывая в то же время торговые отношения с Восточной Европой, а также с империалистическим Западом. Мы не скроем от вас, товарищи, что считаем этот второй путь таким же пагубным, как и первый.

Полной утопией является мысль о том, что возможно постоянно "маневрировать" между СССР и США и в то же время не подвергаться растущему давлению со стороны обоих гигантов. Успех "маневров" зависит в конечном счете от соотношений сил, а в сфере экономической, политической и военной это соотношение не в вашу пользу. Американский империализм с радостью предоставит вам некоторые авансы, потому что это усилит вес его аргументов в разговоре с Москвой. Но он в основном рассчитывает не на оказание вам поддержки против СССР, а на заключение компромисса с Россией, и если это будет необходимо, то за ваш счет. Современные лидеры российской Компартии не только без колебаний пошли бы на такой компромисс, но даже стали бы яростно создавать величайшие экономические трудности для вас, чтобы вынудить вас капитулировать, либо полностью подчиниться империализму янки, чтобы таким образом "продемонстрировать" мировому рабочему классу заключение, что всякий разрыв с Москвой означает переход в "американский лагерь"...

Наконец, остается третий путь, самый трудный, изобилующий многими препятствиями, но подлинно коммунистический путь для югославской партии и пролетариата. Этот путь - возврат к ленинской концепции социалистической революции, возврат к мировой стратегии классовой борьбы. Его начало, по нашему мнению, лежит в ясном понимании того, что югославские революционные силы могут стать только сильнее и укрепить свои позиции благодаря сознательной поддержке рабочих масс их страны и всего мира. Это прежде всего предполагает понимание того, что решающей силой на мировой арене является не империализм с его ресурсами и оружием и не российское государство со своим устрашающим аппаратом. Решающей силой является многочисленная армия рабочих, бедных крестьян и колониальных народов, чья борьба против своих угнетателей постоянно возрастает и которые только нуждаются в сознательном руководстве, продуманной программе действий и эффективной организации для того, чтобы успешно разрешить великую задачу мировой социалистической революции.

Мы не берем на себя смелость предлагать вам готовое решение. Мы понимаем огромные трудности, с которыми вы должны бороться в слабо развитой стране, разрушенной войной. Мы хотим лишь сказать вам, что, по нашему мнению, является главным направлением конкретизации международной революционной политики, единственной политики, которая позволит вам продержаться в ожидании новых сражений масс, стимулировать их и бороться вместе с ними.

Встать на этот путь означает, особенно в самой Югославии, открыто и полностью опереться на революционную динамику масс. Комитеты Фронта должны быть органами, действительно избранными рабочими города и деревни и возникающими из прочного союза рабочих и бедных крестьян.

Они должны стать подлинными государственными органами и занять место теперешних смешанных органов, которые являются остатками буржуазного государственного аппарата. Они должны быть органами советской демократии, в которых все рабочие будут иметь право на выражение своего мнения и критику без ограничений и без страха преследования. Право рабочих организовывать другие партии должно быть возведено в принцип, подчиняющийся единственному условию, устанавливающему, что эти партии действуют только в рамках советской законности. Нынешняя смешанная конституция должна быть пересмотрена, и на собрании делегатов от комитетов рабочих и беднейших крестьян должна быть принята новая конституция, которая будет связана преемственностью с положениями ленинской Конституции 1921 года.

Эти решительные политические изменения должны пониматься как конечный результат действительной массовой мобилизации, должны претворяться вашей партией путем проведения ленинских идей в отдаленнейших деревнях вашей страны и объяснения различий между государством Советов и другими формами государства и превосходства государства первого типа. Именно это делал Ленин в 1917 году с величайшей простотой. Должна быть начата кампания по просвещению масс, сопровождающаяся дискуссиями и беспрепятственным выражением мнений рабочих. Последние выразят свою критику настоящего положения дел на своих собраниях. Партия, наконец, узнает прямо, каковы реальные надежды масс, и получит конструктивные предложения рабочих масс, созидательная энергия которых является надежнейшей гарантией социализма. Вашей партии нечего бояться такого развития. Доверие масс к ней значительно возрастет, и это станет эффективным коллективным выражением интересов и желаний пролетариата вашей страны.

Этого будет недостаточно, однако, для того, чтобы восстановить полную независимость комитетов, превратить существующую армию в подлинно рабоче-крестьянскую милицию, заменить назначенных судей теми, кто избран массами, восстановить и твердо сохранять принцип оплаты функционеров на уровне средней зарплаты квалифицированных рабочих. Проблема революционного преобразования вашей страны является главным образом экономической, и на первом месте стоит крестьянский вопрос.

Есть только один, ленинский подход к этой проблеме: искать поддержку у беднейших и эксплуатируемых слоев населения страны и проявлять осторожность, чтобы не нарушать законы, по которым функционирует ваша экономика, а, напротив, использовать их в интересах социализма. Земля должна быть национализирована, а также должна быть развернута борьба против концентрации дохода и собственности в руках кулаков. Но эти меры нельзя проводить только административным путем, декретом или силой. Необходимо, чтобы подавляющее большинство крестьян понимали, что они проводятся в их собственных интересах. Для этого необходим пересмотр пятилетнего плана и отношений между сельским хозяйством и промышленностью.

Ни одна группа спецов(специалистов) не может оценить математически действительный баланс между нуждами рабочих, нуждами крестьян и основными нуждами экономики, от которого зависит гармоничное планирование и развитие страны. Важно, чтобы массы были вовлечены в как можно более активное участие в работе по планированию, чтобы их жалобам уделялось величайшее внимание, и чтобы нужды, выраженные ими, были главным фактором планирования.

На предприятиях должен быть установлен полный суверенитет заводских комитетов и введен подлинный рабочий контроль над производством. Профсоюзы должны выполнять свою действительную функцию, которой является защита интересов рабочих, при необходимости даже от советского государства, как не раз повторял Ленин. Другими словами, необходимо дать рабочим и беднейшим крестьянам ясно понять, что они - хозяева страны и что государство и развитие экономики находятся в прямой зависимости от их собственных интересов...

Ваши возможности следовать по дороге подлинного ленинизма безграничны. Но ваша историческая ответственность намного превосходит все, что было описано выше..." (5).

После разъяснения исторических основ Четвертого Интернационала и его преследований со стороны Российской Компартии в письме говорилось следующее:

"Но все эти преступления не смогли сокрушить ЧЕТВЕРТЫЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ, потому что ничто не может сокрушить подлинный ленинизм! Сегодня у него есть секции в 35 различных странах на всех континентах, состоящие из проверенных в сражениях и опытных революционеров-коммунистов, представляющих лучшее, что есть в рабочем классе. Хотя и слабый по своим материальным ресурсам, Второй Мировой конгресс, проведенный в апреле прошлого года в Париже, продемонстрировал свою силу в политическом единстве, в программе и в своем ясном понимании реальности сегодняшнего дня. Сейчас он развернул во всех странах широкую кампанию протеста против бюрократических мер, предпринятых против вас Коминформом. Он обращается к коммунистам-рабочим всех стран с просьбой послать делегатов в Югославию, чтобы убедиться на месте в той политике, которую проводит ваша партия. Завтра ваши документы станут известны на 20 языках, потому что рабочая демократия - не пустая фраза для Четвертого Интернационала, и коммунист не может позволить судить о своих товарищах без знания дела. Мы просим вас разрешить делегации от вашего руководства присутствовать на нашем конгрессе, чтобы установить контакт с коммунистическим движением Югославии и завязать прочные связи, которые могут служить интересам мировой коммунистической революции" (6).

Этот документ заслуживает развернутого цитирования не только благодаря точности его оценок перспектив Югославской революции. Более значительным является разительный контраст между методом этого документа и тем, что стало характерным для работы Пабло позднее. Прежде всего, это открытое письмо подошло к югославским событиям с точки зрения того, что называется "мировой стратегией классовой борьбы". В контрасте с более поздним заявлением Пабло о том, что "объективная реальность состоит главным образом из капиталистического режима и сталинистского мира", документ 1948 года поддерживал "решающую силу многочисленной армии рабочих, бедных крестьян и колониальных народов".

Опираясь на эту перспективу, документ страстно выступал в защиту Югославской революции на основе пролетарского интернационализма. Также важное значение имеет то, каким способом в этом письме выражено содержание диктатуры пролетариата и борьбы за социализм, хотя бы и в сжатой форме. В этом пункте политической работы и Мандель, и Пабло все еще пытались опираться в своем анализе проблемы Югославской революции на теоретические завоевания Ленина и Троцкого. Теория еще не была низведена до такой степени, что режим, который провел обширную национализацию и экспроприацию, автоматически определялся как рабочее государство. Ударение все еще делалось на политические формы, в которых реализовывалась и действовала диктатура пролетариата.

Тремя неделями спустя, 3 августа 1948 г., Политический комитет СРП опубликовал свой анализ раскола между Сталиным и Тито. Документ убедительно разоблачает заявление Банды, будто Четвертый Интернационал "не оценил" важности борьбы, развертывавшейся в Югославии и Восточной Европе.

"В действительности югославские события стали подтверждением анализа и предвидения Троцкого относительно природы и конечной судьбы сталинизма, самого шаткого и пораженного кризисом режима в истории. Сталинизм лишен собственной независимой классовой основы и, защищая свои привилегии и интересы, неизбежно вступает в острейшее противоречие во всех сферах с интересами и нуждами масс. Сталинистский режим есть не что иное, как исторический эпизод, паразитический нарост на рабочем государстве, особая форма перерождения Октябрьской революции, продукт изоляции пролетарской революции в отсталой стране...

Югославские события определенно доказывают, что экспансия Кремля, неспособная разрешить противоречия сталинизма, на деле проецирует за пределы границ России внутренние противоречия, сотрясающие режим в этой стране. Как только противоречия сталинистского режима проецируются вовне, они имеют тенденцию принимать самые тяжелые формы...

Страны-сателлиты далеко не однородны. Они не покончили с классовой борьбой. С экономической точки зрения Югославия не отличается радикально от Румынии, Чехословакии, Венгрии, Болгарии и Албании. Если Югославия чем-то от них и отличается, то только тем, что дальше всех продвинулась по дороге разрушения капитализма.

Наиболее сознательные пролетарские элементы в Югославии, как и в других странах-сателлитах, борются за социалистическое решение вопроса. Эти социалистические ожидания рабочего класса также прямо идут вразрез с интересами и политикой сталинистской бюрократии...

Особенность югославских событий заключается в том, что они помешали создать марионеточный режим по обычной схеме сталинистов. В самом деле, Компартия Югославии пошла по пути независимого развития, даже несмотря на то, что ее внутренний режим и политика были приближены ею, насколько это возможно, к русскому прототипу.

Следует отметить две выдающиеся черты в югославских событиях: 1. В отличие от собственно русской бюрократии или большинства других сталинистских руководств в Европе, Компартия Югославии действительно вела успешную гражданскую войну, применяя методы классовой борьбы, хотя иногда и в сильно искаженной форме. 2. Под руководством Тито ведущие югославские кадры добились влияния не при помощи русских штыков, но путем мобилизации югославских масс вокруг программы социальных требований, во многих отношениях имеющих революционный характер.

Этот независимый ход развития югославских событий является одним из коренных источников длительных трений - а теперь и открытого разрыва - между Кремлем и Тито.

Революционеры могут только приветствовать такое развитие событий - эту первую трещину в рядах сталинизма, которая должна раскрыться взору мирового рабочего класса.

Этот разрыв особенно приветствуется нами, так как он ярким светом освещает реакционную природу сталинистского режима, высвечивая ее таким образом, чтобы сделать ее наиболее понятной рабочим во всем мире и в особенности активистам, которые есть в рядах любой сталинистской партии.

Это событие выносит на свет из тени ужасные внутренние противоречия в режиме Кремля, которые неминуемо приведут к его падению.

Еще важнее то, что оно ставит членов Компартии Югославии и других сталинистских партий перед необходимостью пересмотреть идеи и методы сталинизма. Сказав А, они должны сказать и Б. Другими словами, логика ситуации обязывает их пересмотреть в первую очередь прошлую историю сталинизма в целом, а также четвертьвековую историю борьбы троцкизма не на жизнь, а на смерть против сталинизма...

Альтернативами для Югославии, и в первую очередь для самого режима Тито, являются либо капитуляция перед Вашингтоном, либо перед Кремлем - либо вступление на независимый путь. Этим путем может быть только создание Независимой Рабоче-крестьянской Социалистической Югославии как первый шаг в сторону Социалистической Федерации Балканских Наций. Это может быть достигнуто только через обращение к мировому рабочему классу и союза с ним. Иначе говоря, этого можно достичь, если только Югославия встанет под знамя Европейской Социалистической революции и призовет интернациональный рабочий класс оказать ей помощь в борьбе против кремлевской олигархии и американского империализма.

Для революционеров, однако, недостаточно приветствовать величайшую возможность. Это только начало следующего шага, а именно: воспользоваться этой возможностью и вступить в дело, прежде всего для того, чтобы поднять уровень сознания активистов мирового рабочего класса.

Логика борьбы между Сталиным и Тито такова, что она неминуемо будет толкать активистов в Югославии и в других местах не вправо, а влево. Это случится независимо от того, двинется ли сам Тито вправо или он будет пытаться сидеть на двух стульях, где-то между Кремлем и империализмом.

Однако предпосылка того, насколько далеко продвинутся массы влево, лежит не в их желании и не в стихийных движениях, а в том, насколько способным и эффективным окажется революционный авангард, троцкисты во всем мире, в своей попытке действовать в этой ситуации в качестве движущей силы.

Чтобы эффективно вмешаться в события, мы должны НАЧАТЬ с терпеливого объяснения политического раскола между Тито и Сталиным; мы должны обнажить коренные причины сталинизма, его происхождение, его реакционную природу, его неприкрытую жестокость. Таким образом, внося максимальную политическую ясность в ситуацию, революционеры смогут наиболее быстро и эффективно вмешаться в события и помочь активным рабочим и крестьянам в Югославии.

Здесь идет речь о гораздо большем, чем только о самой Югославии. События в Югославии являются лишь составной частью развертывающегося кризиса сталинизма. Об этом свидетельствуют потрясения, уже произошедшие в сталинистских партиях всего мира вследствие раскола между Сталиным и Тито. И эти отзвуки - только начало..." (7).

Примечания:

1 Маркс, К критике политической экономии. Предисловие(К. Маркс, Ф. Энгельс, Сочинения, изд-е 2, т. 13, с. 7).

2 Michael Banda. James P. Cannon: A Critical Assessment(London: New Park Publications, 1975), p. 40.

3 Second World Congress of the Fourth International, "The USSR and Stalinism", Fourth International, July 1948, no. 4, p. 119.

4 Ibid., p. 120.

5 International Secretariat of the Fourth International, "An Open Letter to the Congress, Central Committee and Members of the Yugoslav Communist Party", Fourth International, August 1948, pp. 174-76.

6 Ibid., p. 181.

7 Socialist Workers Party Political Committee, "Yugoslav Events and the World Crisis of Stalinism", Fourth International, August 1948, pp. 174-76.

Смотри также:
Дэвид Норт: Наследие которое мы защищаем: Введение в историю Четвертого Интернационала

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site