World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Троцкизм

Дэвид Норт

Наследие, которое мы защищаем:
Введение в историю Четвертого Интернационала


Версия для распечатки

Глава 17. Раскол в Четвертом Интернационале

31 мая 2001 г.

Совсем не удивительно, что ренегат Банда ставит в центр своего осуждения Международного Комитета документ, призывавший троцкистов всего мира уничтожить мировую партию социалистической революции.

«Открытое письмо», написанное Джеймсом Кэнноном в ноябре 1953 года, занимает почетное место в истории Четвертого Интернационала. Его важность можно измерить тем немаловажным фактом, что спустя 33 года оно все еще вдохновляет революционеров и вызывает гнев ренегатов. Это «Письмо к троцкистам во всем мире» остается великой политической вехой в истории Четвертого Интернационала, которая определила границы между марксизмом и ревизионизмом на период более чем для целого поколения.

С 1953 года «Открытое письмо» стало возмездием для каждого ревизионистского течения, порвавшего с троцкизмом. В противовес ревизионизму Пабло, «Открытое письмо» вновь подтвердило основы и историческую перспективу Четвертого Интернационала. Ввиду того, что в конечном счете все ревизионистские течения после 1953 года лишь импровизировали вариации на тему, сочиненную Пабло, принципы, изложенные в «Открытом письме» и серии связанных с ним документов, написанных Кэнноном в 1953-54 годах, обеспечили троцкизм основной ориентацией в борьбе с врагами Четвертого Интернационала.

Хотя вся политическая жизнь Банды была связана с этим выдающимся документом, теперь он пишет следующее:

«"Открытое письмо" и образование МК усиленно расхваливаются Д. Нортом и его бюрократической кликой как историческое завоевание троцкизма, которое необходимо защищать безусловным образом. Это лишь свидетельствует о теоретической бедности, интеллектуальном зазнайстве и политической незрелости этой жалкой кучки лжецов. «Открытое письмо» было оппортунистическим ответом Хили и Кэннона, который был сделан весьма условно и торопливо, чтобы создать алиби для их собственного невероятного политического надувательства.

В этом сомнительном и недостойном маневре не было ни логики, ни чести, ни правды. Они боролись с паблоизмом при помощи паблоизма. Прежде всего они намеренно создали чудовище Франкенштейна в виде Пабло и затем посредством «Открытого письма» отчаянно попытались снять с себя всякую ответственность и намеренно воспрепятствовали проведению настоящей дискуссии по изучению политических, социальных и исторических корней паблоизма ».

Вместо изучения политического содержания «Открытого письма», Банда называет его «алиби», которое было создано для сокрытия преступлений, якобы совершенных Хили и Кэнноном на более ранней стадии. Какая фальшивая подмена подлинного анализа исторического процесса! Если бы такой метод применили при изучении, скажем, истории Соединенных Штатов, можно было бы сделать вывод, что целью Манифеста об освобождении рабов было прикрыть «невероятное политическое надувательство» Линкольна. Ведь в первый год Гражданской войны он отказался действовать против рабства, затем в тайне подготовил проект Манифеста, представил его только под давлением военной необходимости, стремился отсрочить его опубликование до того момента, пока Север не одержит окончательную победу, и в довершение всего, ограничил освобождение только теми штатами, которые к 1 января 1863 года еще продолжали сопротивление. То есть, он «освободил» рабов в тех частях Соединенных Штатов, где Союз не имел власти и не мог принудительно ввести Манифест в действие!

Почему не пойти дальше и не осудить Гражданскую войну целиком на том основании, что Конфедерация была «чудовищем Франкенштейном», созданным отцами-основателями, конституционные компромиссы которых узаконили рабство на Юге? Профессор Банда мог бы оправдать это обвинение, объяснив, что Линкольн, отчаянно пытаясь снять всякую ответственность с Севера за кризис, который был создан его политическими предшественниками, весьма «двусмысленно и поспешно» обратился к 75.000 добровольцам после сдачи Форта Самтер, чтобы помешать проведению «настоящей дискуссии по изучению политических, социальных и исторических корней» Конфедерации.

Для тех, кто возразил бы нам, что аналогия слишком уж надуманна, приведем аналогию из истории марксистского движения. Нет сомнений, что если бы Банда оказался в Петрограде в апреле 1917 года, он осудил бы «Апрельские тезисы» Ленина, в длинном трактате напоминая всем и каждому, что Ленин был автором пресловутой теории демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, что на нем лежала ответственность за отчаянный кризис в партии большевиков и что в его атаках на старых большевиков не было «ни логики, ни чести, ни правды». Возможно, он назвал бы свою статью «27 причин, почему следует похоронить партию большевиков и отменить социалистическую революцию»!

Для всех мелкобуржуазных обывателей, претендующих на то, чтобы называться корректорами истории, в политических биографиях даже величайших марксистов нет недостатка в опечатках. В ошибках этих борцов они находят оправдание своей собственной мелочности, недостатка характера и неспособности к революционному действию. Сравнительно легко приписать вину Кэннону в том, что он не сумел в 1951 году понять полностью значения документов Третьего Всемирного Конгресса. Эту ошибку разделили в Четвертом Интернационале многие — включая Банду, хотя он и объявил позднее, что у него были сомнения, которые он, очевидно, держал при себе. Но какими бы ни были политическая ограниченность и ошибки Кэннона, он оказался на высоте положения в 1953 году и подвел итог своему опыту и боевой способности противостоять ликвидации Четвертого Интернационала. Все троцкисты, включая тех, кто, возможно, понял вероломную роль Пабло ранее, с энтузиазмом приветствовали мощное и решительное выступление этого 63-летнего ветерана-революционера против интриг ликвидаторов. В конце концов, как вновь показали последние события, редко можно найти человека, который в таком возрасте был бы готов занять поле битвы против ревизионизма!

В этой борьбе Кэннон представлял исторические интересы рабочего класса, которые связаны с необходимостью освобождения от пут сталинизма и от влияния других агентов империализма в рабочем движении. Примечательно, что Банда ничего не говорит о том, что, по его мнению, следовало бы сделать Кэннону в 1953 году, чтобы защитить Четвертый Интернационал в условиях, когда Пабло воспользовался административным постом, который он занимал в руководстве Четвертого Интернационала доля того, чтобы избавиться от большинства в секциях, которые были в оппозиции его ликвидаторской линии. В оправдание необходимости таких крайних мер, как публичное осуждение Пабло на страницах Militant, Кэннон отметил, что когда начинаются исключения, дискуссия заканчивается. Это то, чего, по-видимому, не понимает Банда, сталкиваясь с фактом, что внутри британской РРП исключения обычно начинались даже перед началом дискуссии. В любом случае, СРП выпустила «Открытое письмо», когда поняла, что имеет дело с беспощадной и беспринципной кликой, намеревавшейся использовать свой контроль над Интернациональным Секретариатом для подавления дискуссии и изгнания троцкистов из рядов Четвертого Интернационала.

Если теперь Банда возражает против публикации «Открытого письма», то лишь потому, что он пришел к поддержке тех политических позиций, которые защищал Пабло. С тех позиций, которые он теперь занимает, Банда желал бы, чтобы «Открытое письмо» не было написано, чтобы Международный Комитет не был образован, чтобы Пабло преуспел в ликвидации Четвертого Интернационала.

Отказ Банды от борьбы с паблоизмом усугубляется тем, что он не ссылается на главные события в международной политической ситуации, которые породили объективную основу для раскола и повлияли на прояснение основных вопросов программы и принципов, поставленных на карту в борьбе: смерть Сталина в марте 1953 года, восстание в Восточной Германии в июне 1953 и Всеобщая забастовка во Франции в августе 1953 г. Как подлинно интернационалистский документ, «Открытое письмо» затронуло все эти вопросы.

Несколько недель спустя после смерти Сталина Джордж Кларк, который наряду с Кохраном был ближайшим союзником Пабло в СРП, представил доклад под названием «Роль Сталина и будущее сталинизма». Эта речь содержала в себе ревизию двух основных положений в троцкистской оценке сталинизма. Во-первых, было заявлено, что в СССР существовали формы социалистической собственности (утверждение, характерное для сталинистов, но всегда отвергавшееся Троцким). Во-вторых, Кларк поставил под сомнение концепцию политической революции в том виде, как она была разработана Четвертым Интернационалом за более чем двадцатилетний период своей истории. Размышляя по поводу изменений, которые произойдут в СССР после смерти Сталина, Кларк писал:

«Примет ли процесс форму яростного восстания против бюрократического правления в СССР? Или уступки массам и раздел власти — как это было в Англии в политических отношениях между растущей буржуазией и угасающим дворянством в ходе долгой буржуазной революции — постепенно подорвут основы бюрократии? Или эволюция станет комбинацией обеих форм? Этого мы не можем предвидеть. Но то, что этот процесс означает не конец социализма, но его великий ренессанс — это безусловно » (1, курсив Кларка).

Троцкий совершенно определенно отвергал любое предположение, согласно которому свержение сталинистской бюрократии в СССР могло бы быть достигнуто иначе, кроме как путем политической революции. Но Кгарк теперь выдвигал новую концепцию о том, что возможно мирное перерастание сталинизма в социализм, — точка зрения, которую первоначально защищал Исаак Дойчер, центрист из Польши, иммигрировавший в Великобританию и получивший известность как журналист и биограф Сталина и Троцкого. В записях, которые совпадали с мыслями Пабло и оказали на них влияние, Дойчер утверждал, что осуществление социализма будет достигнуто политическими течениями, отличными от троцкизма и сталинизма. Он считал, что процесс постепенного самопреобразования бюрократии выкристаллизуется в социалистическое движение, которое включит в себя то, что является исторически прогрессивным как в сталинизме, так и в троцкизме.

Ревизионистская линия Кларка была далее развита Пабло в статье под названием «"Новый курс" постсталинизма», в которой он предсказывал необратимую «десталинизацию» бюрократии. Подходя к оценке роли восстания в Восточной Германии, Пабло не увидел в нем ни предвестия политической революции против сталинизма, ни демонстрации непримиримого антагонизма между рабочим классом и бюрократией, — несмотря на ярость, которой сопровождалось восстание, и безжалостность, с которой оно было подавлено. Вместо этого Пабло основное место отводил политическим уступкам, которые бюрократия сделала рабочему классу Восточной Германии: «Но если расширить сферу уступок, движение к действительной ликвидации сталинистского режима грозит стать необратимым» (2).

Исходя из концепции, что сталинизм мог бы быть ликвидирован путем уступок давлению масс, Пабло рассматривал победу социализма в СССР и Восточной Европе как результат «жестокой внутрибюрократической борьбы между элементами, которые будут отстаивать статус-кво, если не поворот назад, и все более и более многочисленными элементами, привлеченными мощным давлением масс» (3).

Ответ Социалистической Рабочей партии был диаметрально противоположен линии Кларка-Пабло. Он разоблачал так называемые уступки сталинистов как маневры, цель которых заключалась в том, чтобы помочь режиму «продолжать держать за горло рабочих» (4), и утверждал следующее:

«Политическое восстание немецких рабочих обнажило непримиримый конфликт между рабочим классом и паразитической сталинистской бюрократией. Отношения и условия, возникшие в результате событий в Восточной Германии, не ограничены только Восточной Германией, они преобладают во всех странах буферной зоны и в самом Советской Союзе. Восточная Германия, таким образом, предвосхищает революционные события и сражения, которые предстоят странам с господствующей сталинистской системой» (5).

Осуждение Пабло политической революции и его прогноз о самореформе бюрократии стали кульминацией той ликвидаторской линии, которая начала развиваться с 1949 года. К 1953 году, в условиях, когда рабочий класс вступил в открытую борьбу со сталинизмом, Пабло стал играть роль адвоката советской и восточно-европейских бюрократий.

Таким образом, для Пабло стало более невозможно скрывать ревизионистское и ликвидаторское содержание своей политической линии под всякого рода якобы правдоподобными ссылками на необходимость для троцкистского движения «покончить со своей изоляцией» и другими излюбленными аргументами оппортунистов. Ко времени, когда Пабло опубликовал дальнейшую «конкретизацию» стратегии Третьего Всемирного Конгресса — документ под названием «Наша интеграция в реальное массовое движение, наш опыт и перспективы» — стало ясно, что он сознательно выступал за преобразование секций Четвертого Интернационала в не более как придатки сталинистских бюрократий или любых мелкобуржуазных аппаратов, господствующих в рабочих движениях разных стран. Его предложения по всеобщему «вхождению» выросли в организационное предписание в направлении политического роспуска Четвертого Интернационала как революционной марксистской партии рабочего класса:

«В то время как нашей стратегией, как единственного революционного марксистского течения, является завоевание власти пролетариатом и торжество социалистической революции в мировом масштабе, в нашей тактике следует учесть конкретные объективные и субъективные условия для проведения наиболее своевременной и наиболее эффективной перегруппировки сознательных революционных сил, больших, чем наши, и для образования в слиянии с ними больших марксистских революционных партий.

В конечном счете наша тактика нацелена на создание таких революционных партий, которые необходимы для быстрой и полной победы мировой социалистической революции.

Но мы предвидим их создание конкретно, как часть процесса движения самого класса в каждой стране в ходе обретения им политической зрелости за счет конкретного опыта, чему будут способствовать, с одной стороны, благоприятные объективные условия нынешнего периода и, с другой стороны, наше собственное участие в действительном классовом движении, с помощью нашей программы, идей и нашей деятельности» (6).

Все эти разговоры о «движении самого класса» были не чем иным, как благовидным оправданием предательства принципов Четвертого Интернационала и его подчинения чуждым классовым силам.

«Мы берем класс как он есть в стране, со всеми его особенностями, мы изучаем его естественные движения, мы замечаем в них прогрессивные черты, и мы соответственным образом приспосабливаем к нему свою тактику.

Форма значит для нас мало; однако решающую важность имеет для нас классовое сознание, часто искаженное, спрятанное, скрытое и даже потенциальное. Но чтобы его обнаружить, требуется высокий уровень зрелости, наличие которого уже доказало наше движение» (7).

Тем, кто хочет понять природу паблоистского ревизионизма, следует внимательно изучить два вышеизложенных отрывка, в которых представлена современная версия старой оппортунистической формулировки «Движение — все, конечная цель — ничто». Пабло был первым в длинном списке ревизионистских «деятелей» Четвертого Интернационала, которые превратили неограниченный оппортунизм в добродетель. Они всегда оправдывали свои тактические импровизации ссылками на небольшую величину троцкистского движения, на необходимость порвать с изоляцией и прочее. Высказывание «Форма для нас значит мало» было равносильно оправданию беспринципных отношений с практически каждой политической организацией, независимо от классового характера ее социальной основы и программы. Утверждение, что «искаженное», спрятанное, скрытое и даже потенциальное классовое содержание организаций представляет собой «решающую важность», было равносильно объявлению войны марксистской, историко-материалистической концепции политики. Такой подход неминуемо вел к такому modus operandi (способу действия — ред.), при котором импрессионизм, маневры и тактические трюки становились повседневной осью в работе секций, воспринявших этот метод.

Несмотря на все свои двусмысленные разговоры и дипломатические увертки, «вхожденческие» («энтристские») предложения Пабло были основаны на концепции, согласно которой инъекция троцкистской сыворотки в сталинистские, реформистские и буржуазные организации путем некоторого загадочного процесса политической алхимии превратит эти антисоциалистические силы в среду, которая послужит в конечном итоге победе пролетарской революции.

Пабло осудил как сектантскую основную концепцию, которая лежала в основе образования Четвертого Интернационала в 1938 году, а именно: кризис революционного руководства мог быть решен только троцкистским движением, которое является единственным движением, представляющим собой наследие и продолжение марксизма. Троцкий сохранял мнение, что за пределами Четвертого Интернационала «нет на нашей планете ни одного революционного течения, действительно заслуживающего этого имени» (8).

Это убеждение о решающей исторической роли Четвертого Интернационала было с презрением отвергнуто Пабло, который в октябре 1953 года писал: «В современных конкретных исторических условиях все более и более маловероятным становится тот вариант, при котором массы, разочаровавшиеся в реформистах и сталинистах, порвут со своими традиционными массовыми организациями и сомкнутся вокруг нашего современного ядра в ситуации, когда последнее действует исключительно и главным образом независимо, извне » (9).

Пабло считал нереалистичным разделять убеждение Троцкого о том, что секции Четвертого Интернационала смогут повторить подвиг большевиков в 1917 году, когда в контексте революционной ситуации они выросли из сравнительного меньшинства в рабочем классе до массовой партии всего за несколько месяцев. Пабло доказывал свое мнение следующим образом:

«Общие исторические условия, характеризовавшие международное рабочее движение и движение русских рабочих, в особенности в 1917 году, ныне совсем другие, уже хотя бы вследствие существования Советского Союза и сталинизма... в больших капиталистических странах условия теперь совершенно иные, особенно там, где существует традиционное массовое движение, организованное под реформистским или сталинистским руководством» (10).

Такова была действительная перспектива Пабло: Четвертый Интернационал никогда не сможет вдохновить руководство рабочего класса; он никогда не будет способен успешно противостоять сталинистам и социал-демократам. Перед ним не стоит задача терпеливо бороться за расширение авторитета троцкистского движения путем непримиримой борьбы с мощными бюрократиями. Вместо этого Четвертый Интернационал должен раствориться в сталинистских партиях в Европе (или в любом другом массовом движении, доминирующем в рабочем движении других стран, например, перонизм в Аргентине). Мелкобуржуазный пессимизм Пабло был замаскирован демагогическим рассуждением, которое все еще повторяется всеми разновидностями антитроцкистского ревизионизма: «Мы хотим быть и будем с настоящей революцией» (11).

Послание Пабло приветствовали деморализованные мелкобуржуазные и ставшие консервативными рабочие в Четвертом Интернационале, которые больше не верили в жизненность марксистской перспективы в рабочем движении своих стран и которые были уже по горло сыты троцкизмом. В то время как они притворялись, будто Пабло нашел магическую формулу для построения массовых партий, они поняли, что на самом деле он узаконивал их «интеграцию» в трясину существующих реформистских организаций рабочего класса. В октябре 1953 года австрийский сторонник Пабло, Вин Брад-младший, написал гневное письмо редакторам Четвертого Интернационала из СРП, в котором он осуждал критику линии Кларка Моррисом Штейном в вопросе о восстании в Восточной Германии:

«Лев Троцкий умер в 1940 году — 13 лет назад. С тех пор выросло новое поколение, к которому принадлежу и я, которое построит социализм в мировом масштабе. Это новое поколение скорее всего даже не помнит живого Троцкого. Мы не можем помнить его, потому что мы только что родились в дни Московских Процессов, Народного фронта и Объединенного фронта. У нас лишь смутные воспоминания о Второй Мировой войне, и единственный известный нам период — это период после войны, и единственное, что мы осознаем, это то, что окончательное столкновение между старым и новым порядками — капитализмом и социализмом — произойдет раньше, чем мы достигнем среднего возраста.

Подтверждение и обоснование аргументов для цитирования человека, умершего 12 лет назад — не важно, каким бы блестящим ни был человек, как бы глубоки ни были его идеи, безотносительно к миру после 1945 года — не удовлетворяет нас. Лев Троцкий писал для определенного периода и для особого стечения обстоятельств... Двенадцать лет — большой промежуток времени, особенно в наш век, и период с 1933 по 1941 гг. отличается от периода 1945-1953 гг...» (12).

Осенью того же года в Четвертом Интернационале разразилась настоящая гражданская война. Сторонники Пабло стали неуправляемыми в своей фракционной ненависти к троцкизму и открыто приветствовали контрреволюционную политику советской бюрократии. Другим примером того, что развернувшаяся в Четвертом Интернационале борьба носила характер борьбы не на жизнь, а на смерть, была позиция, занятая кохранистами в секции СРП в Сиэтле. Мы процитируем сообщение, написанное Фарреллу Доббсу Джорджем Флинтом, сторонником большинства СРП:

«Сильвия, Бад, Роджер и Джим О. на заседании нашей секции в четверг одновременно заявили о своем желании оставить партию революционного социализма и вступить в партию или среду контрреволюционного сталинизма.

Сильвия заявила, что она отвергает все концепции троцкизма и считает КП исторически революционной партией.

Роджер сказал, что он никогда полностью не был вовлечен в троцкистское движение, потому что никогда не считал КП контрреволюционным течением.

Бад сказал, что после 6 лет пребывания в СРП он решил, что должен уйти из движения, которое нереалистически судит о сегодняшнем мире. Наша партия, сказал он, питается антикоммунистическими настроениями масс.

Они объявили, что того же мнения придерживается Джим О. Он пришел позднее, когда они покинули заседание, и подтвердил это.

На заседании при ответе на вопрос Сильвия сказала, что она считает уничтожение Левой оппозиции в Советском Союзе прогрессивной и необходимой акцией, потому что это послужило нуждам обороны Советского Союза» (13).

Лето и ранняя осень 1953 года стали поворотным пунктом борьбы в Четвертом Интернационале. Разразившаяся во Франции Всеобщая забастовка раскрыла практическое значение линии Пабло в рабочем движении. Пабло выступал против того, чтобы назвать предательской роль сталинистов в установлении контроля над массовым движением и устранении революционной конфронтации с государством. Он просто обвинил их в отсутствии политических требований. Более того, французские сторонники Пабло особенно одобрили отказ контролируемых сталинистами профсоюзов ВКТ (Всеобщая Конфедерация Труда — CGT) выдвинуть политические требования.

Опыт Всеобщей августовской стачки отбросил всякие сомнения в том, что призыв Пабло к глубокому вхождению в коммунистические партии был частью полной капитуляции перед сталинизмом и отказа от троцкизма.

Теперь, имея дело с прямой оппозицией Кэннона своей правой линии, фракционное маневрирование Пабло приняло отчаянный и безрассудный характер. Осуждение Бандой «Открытого письма» как «самонадеянного ультиматума» до основания искажает историческую правду. В действительности, решение Кэннона публично обратиться к троцкистам во всем мире было сделано для того, чтобы защитить физическое существование секций Четвертого Интернационала. Как прекрасно известно Банде, наиболее опасная в этом отношении ситуация существовала в Великобритании, где фракция, возглавлявшаяся Лоренсом и действовавшая по указаниям Пабло, угрожала разрушить организацию в том случае, если Хили отказался бы следовать парижской линии и не захотел бы порвать своих связей с Кэнноном.

В специальном письме к Хили от 23 сентября 1953 года Пабло предупреждал, что он уничтожит Хили, если последний не подчинится дисциплине в стиле Коминтерна, оставив при себе свое недовольство, и не поддержит Интернациональный Секретариат против Социалистической Рабочей партии. Подлинный «самонадеянный ультиматум» был выдвинут Пабло, который давал указания Хили:

«а. Ограничить борьбу строго политическим кругом идей, вести себя прежде всего в качестве члена ИИК (Интернационального Исполнительного комитета) и ИС (Интернационального Секретариата), который защищает до 4-го ВК (Всемирного Конгресса) линию большинства и дисциплину Интернационала.

б. Прекратить действовать в качестве члена большинства Американской фракции, ожидая получения от нее политической линии для защиты, а также прекратить распространять их документы в вашей фракции в Англии, прежде чем вы поставите в известность ИС и ИИК о своих возможных политических расхождениях.

в. Воздержаться от каких-либо организационных мер против товарищей в вашей секции, которые защищают, как им и следует, а также каким образом в первую очередь следует поступать и вам, линию и дисциплину Интернационала» (14).

Кэннон был изумлен этим письмом, которое содержало в себе открытую угрозу того, что ИС будет судить Хили «с чрезвычайной суровостью» в том случае, если он разрешит любое обсуждение мнений СРП в британской секции. Пережив сталинизацию Коминтерна, когда гротескная карикатура на «интернациональную дисциплину» была использована для подавления обсуждения взглядов Троцкого в секциях Третьего Интернационала, он поразился попытке Пабло возродить эту политически коррумпированную практику в Четвертом Интернационале. Пабло требовал, чтобы Хили держал язык за зубами и смирился с захватом британской организации группой просталинистов, возглавляемых Лоренсом, который уже находился в тесном контакте с Компартией Великобритании.

Кэннон выехал из Лос-Анжелеса для участия в чрезвычайной дискуссии Политического комитета в Нью-Йорке по вопросу о кризисе в Четвертом Интернационале. 25 октября 1953 года Фаррелл Доббс, который теперь поддерживал Кэннона, послал Хили детальный отчет, в котором ясно объяснялось, каким образом СРП пришла к решению выпустить «Открытое письмо», и устанавливалась совершенно принципиальная основа этого документа:

«Со времени прибытия Джима (то есть Кэннона — ред.) в Нью-Йорк мы пересматриваем направление международной борьбы и оценку последних событий. Мы внимательно прочли все ваши письма, и они оказали глубокое влияние на наше мнение и наши позиции по международному вопросу.

Самым зловещим является ультиматум Пабло, указывающий на его намерение присоединиться к ревизионистскому меньшинству и оказать ему помощь в свержении большинства в вашей партии. Мы отмечаем, что, набрасываясь столь яростно на вас, он остается более осторожным в отношении к нам. Этому есть причина. Он хочет держать нас в стороне от мировой арены, чтобы мы были заняты борьбой со своими собственными ревизионистами, которым он оказывает лишь тайную поддержку, в то время как вашу группу и другие ортодоксальные группы троцкистов он пытается разорвать на куски по одиночке.

Мы думаем, что лучшей услугой, которую мы можем оказать интернациональному движению, будет прорыв паутины паблоистских интриг посредством открытого вызова их ликвидаторской ревизионистской линии. Мы думаем, что пришло время открыто обратиться к ортодоксальным троцкистам во всем мире с призывом организовать движение для спасения Четвертого Интернационала и изгнания этой узурпаторской ревизионистской клики. Это движение нужно предостеречь от тактики расколов и исключений, используемой Пабло, от злоупотребления административным контролем в попытке повторить в международном масштабе трюк паблоистов во Франции, приведший к свержению большинства меньшинством.

Одновременно с решением перейти от обороны к наступлению, мы изменяем весь характер проекта воззвания, который мы посылаем вам. Этот проект ограничивался описанием ревизионизма в нашей партии, поддержки ревизионистов со стороны Пабло и просьбой к ортодоксальным троцкистам оказать помощь в нашей борьбе. Сейчас мы собираемся выпустить на нашем Пленуме Манифест, обращенный ко всему мировому движению, в котором прозвучит призыв к выступлению против паблоистов на международной арене.

Отправным пунктом манифеста станет анализ преступной политики паблоизма в отношении революционных событий в Восточной Германии, Франции, Иране и новых событий в Советском Союзе. Мы покажем, что линия политического раскола стала так глубока и паблоистские организационные методы столь чужды нашему движению, что сосуществование более невозможно. Поведение паблоистов показывает, что они пренебрегают реальным соотношением сил в движении. Они действуют так, будто Пабло и его кружок являются собственниками Интернационала. Ортодоксальные троцкисты должны избавиться от Пабло и его клики, которые не оставляют места для другого modus vivendi, кроме полного подчинения их преступной линии.

Необходимо признать, что обсуждение этого вопроса нельзя более откладывать до следующего Конгресса, как считали многие ранее. Паблоисты уже показали своими действиями во Франции и своими выпадами и угрозами против вас в Великобритании, что они не позволят провести демократический Конгресс. Их план состоит в том, чтобы избавиться от ортодоксальных троцкистов до Конгресса. Мы должны действовать теперь и действовать решительно. Это означает, что мы должны провести контратаку безотлагательно. И не может быть никаких иллюзий по поводу того, что существует возможность мирного урегулирования или компромисса с этой шайкой.

Такое изменение тактики, решение о котором было единодушно принято здесь, произошло в особенности в связи с нашими размышлениями о том, каким образом оказать вам помощь в вашей борьбе. До сих пор дело обстояло так, что вы оказались в паутине клеветы и сфабрикованных обвинений, которые вынуждают вас обороняться. Вы вынуждены бороться с Пабло вместе с неопытными товарищами, которых можно смутить политическим замешательством, которое он сеет, и использованием с его стороны организационных интриг.

Открытый и прямой политический вызов в отношении Пабло, сделанный нашим Пленумом, все круто меняет, обрывает его стратегию создания путаницы и дает вам отличную базу для перехода от обороны к наступлению в поддержку нашего манифеста. Таким образом вы сможете быстро мобилизовать и вооружить для сражения всех ортодоксальных троцкистов.

Борьба, которая теперь предстоит нам, играет не менее важную и решающую роль для будущего, чем великие битвы, развернувшиеся 25 лет назад, в которых были собраны первые кадры троцкистов. Перед лицом этой политической задачи бледнеют мелкие скандалы и организационные маневры, бледнеют в своей значимости. Бескомпромиссным политическим вызовом вы быстро соберете свои силы во фракцию, которая затем перерастет в движение в Англии.

Если мы позволим вести борьбу и далее на настоящем уровне, вы неизбежно рискуете подорвать свое движение деморализацией и замешательством. Именно этого мы больше всего опасаемся в настоящее время.

Мы предварительно опробовали эффективность такой перемены в тактике на внутренних дебатах по французской Всеобщей стачке, которые состоялись здесь, в Нью-Йорке, вечером в прошлый четверг. В этой дискуссии мы впервые посягнули на священную корову — Пабло. Кохранисты, казалось, были удивлены и шокированы, что мы осмелились сделать это, в то время как наши силы были воодушевлены тем, что война с Пабло наконец ведется в открытую. Удивление кохранистов по поводу нашей смелой атаки на Пабло подтверждает наше мнение, что он считал, будто мы боимся вступить с ним в открытую борьбу. Он думал, что, ведя с нами ловкую двойную игру, он сможет держать нас связанными в международной борьбе, пока ему не удастся реализовать французскую модель в британской партии.

Самым решающим фактором в дебатах была готовность, с которой наши кадры ответили на сигнал об объявлении войны ревизионизму и ликвидаторству Пабло в мировом движении. Мы считаем, что такая здоровая реакция будет поддержана в движении всеми, кто не забыл, чему учил их Троцкий, и кто, как вы упоминали несколько раз, ожидал, когда наконец заговорит СРП» (15).

На протяжении всего лета 1953 года кохранисты отказывались признать авторитет руководства СРП и систематически саботировали работу партии. Они отказались, например, продавать партийную прессу или сдавать партвзносы. Эта антипартийная кампания достигла кульминации 30 октября 1953 года, когда кохранисты в Нью-Йорке отказались присутствовать на банкете в честь двадцать пятой годовщины образования троцкистского движения в Соединенных Штатах. Этот публичный бойкот партии кохранистами был равносилен расколу, и руководство СРП признало это. На пленуме Национального комитета 2-3 ноября 1953 года СРП исключила Кохрана, Кларка и других участников бойкота.

Давая обзор истории длительной борьбы против Кохрана, Кэннон подвел итог значению раскола в своей заключительной речи на пленуме Национального комитета:

«Руководство является единственной нерешенной проблемой рабочего класса во всем мире. Единственным барьером между рабочим классом всего мира и социализмом является нерешенная проблема руководства. Это то, что мы подразумеваем под «вопросом партии». Это то, что имеется в виду в Переходной программе, где утверждается, что кризис рабочего движения есть кризис руководства. Это означает, что пока рабочий класс не решит проблему создания революционной партии, которая выступает в качестве сознательного выражения исторического процесса и которая может повести массы к борьбе, вопрос остается нерешенным. Это самый важный из всех вопросов — вопрос о партии.

И если наш разрыв с паблоизмом, как мы это теперь ясно видим, сконцентрирован в одном пункте и сводится к одному вопросу, то это вопрос о партии. Теперь это нам представляется ясным после того, как мы увидели развитие паблоизма в действии. Сутью паблоистского ревизионизма является отказ от той части троцкизма, которая сегодня является его самой жизненной частью — концепции кризиса человечества как кризиса руководства рабочего движения, суммированного в вопросе о партии.

Паблоизм имеет целью не только отказаться от троцкизма; его целью является отбрасывание той части троцкизма, которую Троцкий воспринял от Ленина. Величайшим вкладом Ленина в свою эпоху была идея и его решительная борьба за построение авангардной партии, способной вести рабочих к революции. Он не ограничивал свою теорию периодом своей собственной деятельности. Он проанализировал весь прошлый путь до 1871 года и доказал, что решающим фактором поражения первой пролетарской революции, Парижской Коммуны, было отсутствие партии революционного марксистского авангарда, способной дать массовому движению сознательную программу и решительное руководство. Именно принятие этой части учения Ленина в 1917 году сделало Троцкого ленинцем.

В Переходной программе также подчеркивается ленинская концепция решающей роли революционной партии. И это то, что паблоисты выбрасывают за борт в пользу концепции, согласно которой идеи каким-то образом просочатся в среду вероломной бюрократии, сталинистов или реформистов и каким-то образом в некий день «Х» свершится социалистическая революция без революционной марксистской, то есть ленинско-троцкистской партии. Это суть паблоизма. Паблоизм есть замещение партии и программы культом и откровением» (16).

Примечания:

1. National Educational Department Socialist Workers Party, Toward a History of the Fourth International, June 1973, part 4, vol. 3, p. 110.
2. Ibid., p. 114.
3. Ibid.
4. Ibid., p. 126.
5. Ibid., p. 125.
6. Ibid., p. 130.
7. Ibid., pp. 130-31.
8. Бюллетень оппозиции, № 66-67, май-июнь 1938 г., стр.18.
9. SWP, Toward a History, part 4, vol. 3, p. 141.
10. Ibid., p. 142.
11. Ibid., p. 144.
12. Ibid., p. 128.
13. SWP, Toward a History, part 3, vol. 2, p. 98.
14. SWP, Toward a History, part 4, vol. 4, pp. 150-51.
15. SWP, Toward a History, part 3, vol. 2, pp. 122-23.
16. James P. Cannon, Speeches to the Party (New York: Pathfinder Press, 1973), pp. 181-82.

Смотри также:
Дэвид Норт. Наследие которое мы защищаем. Введение в историю Четвертого Интернационала

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site