World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Троцкизм

Дэвид Норт

Наследие, которое мы защищаем:
Введение в историю Четвертого Интернационала


Версия для распечатки

Глава 18. «Открытое письмо» Джеймса П. Кэннона

11 сентября 2001 г.

Несмотря на всю горячность, с которой Банда осуждает «Открытое письмо», читатели его «27 причин» тщетно будут искать какой-либо анализ этого документа. Банда поливает письмо грязью, называя его «посланием от филистимлян «ортодоксального троцкизма», «самонадеянным ультиматумом», «оппортунистическим ответом», а также «двусмысленным и недостойным маневром». Но он ничего не говорит о политическом содержании «Открытого письма». Он не говорит, согласен он или нет с его выводами о принципах троцкизма, характеристикой линии Пабло как ревизионистской или утверждением о том, что между троцкизмом и паблоизмом существуют непримиримые противоречия. Не объясняет также Банда и то, почему он лично поддержал «Открытое письмо» в 1953 году.

Банда может писать о Кэнноне все, что ему заблагорассудится. Он может отмечать все личные неудачи и политическую ограниченность последнего. Однако после всего этого Банда все-таки еще обязан показать нам, что же было непринципиальным или ревизионистским в политическом содержании «Открытого письма». То, что он этого не сделал, демонстрирует, что его подход к истории Четвертого Интернационала является субъективным, непринципиальным и реакционным.

Когда в 1939 году Шахтман, Аберн и Бернам представили в своем позорном документе «Война и бюрократический консерватизм» длинный перечень личных слабостей Кэннона, его ошибок и преступлений, Троцкий проявил к этому полнейшую безучастность и отсутствие интереса. Он ответил: «Кэннон представляет формирующуюся пролетарскую партию. Историческая правота в этой борьбе — каковы бы ни были отдельные ошибки, промахи и пр. — целиком на стороне Кэннона» (1).

Было ли неправильным сделать такую же оценку тенденции Кэннона в 1953 году? Представляли ли Пабло и Мандель теперь «пролетарскую партию в процессе становления»? Помимо ошибок и просчетов, которые совершаются в любой трудной и сложной борьбе даже великими марксистами, на чьей стороне была историческая правота в 1953 году? Кто представлял, независимо от личных неудач, классовые интересы пролетариата? Укрепился ли бы Четвертый Интернационал, если бы Кэннон не вел борьбу против кохранистов, если бы он не бросил вызов линии Пабло и не написал «Открытого письма»? Стал бы троцкизм более влиятельным, если бы была реализована линия Пабло по «вхождению» в сталинистские партии? Банда не ставит эти вопросы, потому что ответы на них составили бы убийственное опровержение его нападок на «Открытое письмо». Тот факт, что Банда осуждает «Открытое письмо», но ничего не говорит о ликвидаторских взглядах, против которых боролся Кэннон, доказывает, что его атака направлена против самого троцкизма.

Спустя почти 33 года после своего появления на свет «Открытое письмо» продолжает оставаться выдающимся и чрезвычайно современным документом. В нем суммированы все основные политические вопросы, которые были подняты в борьбе против паблоистского ликвидаторства. Оно начиналось следующим образом:

«В двадцать пятую годовщину основания троцкистского движения в Соединенных Штатах Пленум Национального комитета Социалистической Рабочей партии посылает революционный социалистический привет ортодоксальным троцкистам всего мира...

Как хорошо известно, пионеры американских троцкистов 25 лет назад представили вниманию мирового общественного мнения программу Троцкого, запрещенную Кремлем. Этот акт доказал решимость прорвать изоляцию, которой сталинская бюрократия подвергла Троцкого, и основать Четвертый Интернационал. Со времени своей ссылки, Троцкий вступил в тесное и доверительное сотрудничество с руководством СРП, продолжавшееся до дня его смерти...

После убийства Троцкого агентом сталинской тайной полиции СРП возглавила защиту его учения. Мы встали во главе движения не по выбору, а по необходимости — Вторая Мировая война чрезвычайно осложнила работу ортодоксальных троцкистов, находившихся в подполье во многих странах, особенно в Европе, оккупированной нацистами. Вместе с троцкистами в Латинской Америке, Канаде, Англии, Цейлоне, Индии, Австралии и других странах мы сделали все, что могли, чтобы пронести знамя ортодоксального троцкизма через трудные годы войны.

После окончании войны мы были рады тому, что европейские троцкисты получили возможность выйти из подполья и начать организационное возрождение Четвертого Интернационала. Так как нам было запрещено принадлежать к Четвертому Интернационалу реакционными законами, мы возлагали большие надежды на появление руководства, способного продолжать великую традицию, завещанную мировому движению Троцким. Мы чувствовали, что молодому новому руководству Четвертого Интернационала в Европе нужно оказать полное доверие и поддержку. Когда по инициативе самих товарищей ими были исправлены их собственные серьезные ошибки, мы почувствовали, что наш курс оказался оправданным.

Однако теперь мы должны признать, что та позиция воздержания от резкой критики, которую мы вместе с другими заняли в отношении этого руководства, помогла открыть ему путь для консолидации неуправляемой, тайной, основанной на личных связях фракции в руководстве Четвертого Интернационала, которая пошла по пути полного отказа от основной программы троцкизма.

Эта фракция, образовавшаяся вокруг Пабло, теперь действует сознательно и намеренно, чтобы подорвать, расколоть и сломить исторически созданные кадры троцкизма в различных странах и ликвидировать Четвертый Интернационал.

Чтобы ясно показать, о чем идет речь, разрешите вновь назвать основные принципы, на которых строится мировое троцкистское движение:

1. Смертельная агония капиталистической системы грозит разрушением цивилизации путем усугубляющихся депрессий, мировых войн и варварских проявлений, подобных фашизму. Развитие атомного оружия сегодня особенно трагически подчеркивает эту опасность.

2. Падения в пропасть можно избежать, только заменив капитализм на социализм с плановой экономикой в мировом масштабе, и таким образом возобновить спираль прогресса, открытого капитализмом в его ранний период.

3. Это можно выполнить только под руководством рабочего класса. Но рабочий класс сам стоит перед проблемой кризиса руководства, хотя соотношение мировых общественных сил никогда еще не было столь благоприятным, как сегодня, для того, чтобы рабочие встали на путь, ведущий к завоеванию власти.

4. Чтобы организовать себя для выполнения мировой исторической задачи, рабочий класс в каждой стране должен создать революционную социалистическую партию по модели, разработанной Лениным; то есть боевую партию, способную диалектически сочетать демократию и централизм — демократию в принятии решений, централизм в их выполнении; руководство, контролируемое рядовыми членами, способными дисциплинированно выступать под огнем.

5. Главным препятствием к этому является сталинизм, который привлекает рабочих путем эксплуатирования престижа Октябрьской революции 1917 года в России, чтобы затем, предав их веру, бросить их либо в руки социал-демократии и тем повергнуть их в апатию, либо отбросить их назад к иллюзиям по отношению к капитализму. Наказанием за это предательство является консолидация фашистских или монархических сил, возникновение новых войн, навязанных и подготовленных капитализмом. С момента своего основания Четвертый Интернационал в качестве одной из своих наиболее важных задач поставил цель свержения сталинизма внутри и за пределами СССР.

6. Необходимость выработки гибкой тактики, перед которой стоят многие секции Четвертого Интернационала, а также партии и группы, сочувствующие его программе, все более указывает на то, что они должны знать, как бороться с империализмом и его мелкобуржуазными агентурами (такими как националистские формирования или профсоюзные бюрократии); а также знать, как бороться со сталинизмом (который в конечном счете есть мелкобуржуазный агент империализма), не капитулируя перед империализмом.

Эти основные принципы, установленные Львом Троцким, сегодня сохраняют полную действенность в условиях все более сложной политической ситуации в мире. В действительности революционные ситуации, возникающие на каждом шагу, как и предсказывал Троцкий, только теперь полностью конкретизировали то, что раньше могло показаться отдаленной абстракцией, не имеющей близкой связи с живой реальностью времени. Дело в том, что эти принципы теперь утверждаются с растущей силой как в политическом анализе, так и в определении курса практических действий» (2).

Банда не указывает, что именно он отвергает в этих формулировках. Он не говорит нам, думает ли он, что они были неверными в 1953 году, или что они устарели с тех пор. В этих параграфах Кэннон вновь подтвердил основные представления троцкизма в отношении природы современной эпохи, революционной роли рабочего класса, контрреволюционной роли сталинизма, кризиса революционного пролетарского руководства и необходимости развития марксистской стратегии и тактики борьбы за государственную власть. Своим молчанием по основному содержанию «Открытого письма» Банда дает понять, что он даже не считает его заслуживающим комментария, поскольку он поднялся выше «догматического фетишизма» «ортодоксального» троцкизма. Те, кто одобряют такое высокомерное отношение к принципам Четвертого Интернационала, и в самом деле «превзошли себя».

«Открытое письмо» переходит далее к анализу ревизии троцкизма, которая была предпринята Пабло:

«Эти принципы были отброшены Пабло. В том месте, где подчеркивается опасность нового варварства, он рассматривает путь к социализму в качестве «необратимого»; и все же он не допускает при этом, что социализм может наступить в продолжение жизни нашего или нескольких ближайших поколений. Вместо этого он выдвигает концепцию «поглощающей» волны революций, не порождающей ничего иного, кроме «деформированных», то есть сталинистского типа рабочих государств, которые будут существовать на протяжении веков.

Это вскрывает глубочайший пессимизм относительно возможностей рабочего класса, который полностью согласуется с осмеянием со стороны Пабло борьбы за построение независимых революционных социалистических партий. В том месте, где говорится о поддержании основного курса на построение независимых революционных социалистических партий всеми тактическими средствами, он усматривает, что сталинистская бюрократия или ее решающая часть может так сильно измениться под давлением масс, что воспримет «идеи» и «программу» троцкизма. Под маской дипломатии, нуждающейся в тактических маневрах, необходимых для сближения с рабочими из сталинистского лагеря в таких странах, как Франция, он теперь скрывает предательства сталинизма.

Этот курс уже привел к серьезному дезертирству из рядов троцкистов в ряды сталинистов. Просталинистский раскол в партии Цейлона является предупреждением всем троцкистам о трагических последствиях иллюзий относительно сталинизма, которые питает паблоизм» (3).

Документ рассматривал отклик паблоистов на критические события 1953 года, доказывая, что в каждом случае их политика представляла капитуляцию перед контрреволюционной линией советской бюрократии:

«После смерти Сталина Кремль заявил о серии уступок в СССР, ни одна из которых не носила политического характера. Вместо того, чтобы охарактеризовать это, как часть маневра, направленного на дальнейшее сокращение расходов узурпирующей власть бюрократии и как часть подготовки руководящих бюрократов воспринять наследие Сталина, фракция паблоистов приняла эти уступки за чистую монету, изобразила их политическими уступками и даже усмотрела возможность «разделения власти» между сталинистской бюрократией и рабочими (Fourth International, January-February 1953, p. 13).

Концепция «разделения власти», которую наиболее резко пропагандировал Кларк, высший жрец культа Пабло, косвенно была санкционирована самим Пабло в качестве догмы в не получившем ответа, но, очевидно, решающем вопросе. Примет ли ликвидация сталинистского режима, — спрашивает Пабло, — форму «жесткой внутрибюрократической борьбы между элементами, которые выступают за status quo, если не за поворот назад, и все более и более многочисленными элементами, возникающими под мощным давлением масс?» (Fourth International, March-April 1953, p. 39).

Эта линия наполняет программу политической революции ортодоксальных троцкистов против кремлевской бюрократии новым содержанием, а именно, ревизионистской позицией, утверждающей, что «идеи» и «программа» троцкизма просочатся в бюрократию и распространятся в ней или в ключевой ее части, «свергнув» сталинизм непредвиденным образом.

В Восточной Германии в июне [1953 г.] рабочие поднялись против сталинистского правительства в одной из крупнейших демонстраций, известных в истории Германии. Это было первое пролетарское массовое восстание против сталинизма с того момента, когда им была узурпирована и консолидирована власть в Советском Союзе. Как Пабло ответил на это эпохальное событие?

Вместо того, чтобы четко выразить революционные политические ожидания восставших восточногерманских рабочих, Пабло постарался прикрыть контрреволюционных сталинистских сатрапов, которые мобилизовали для подавления восстания советские войска. «...Советские лидеры и лидеры различных «народных демократий» и коммунистических партий больше не в силах фальсифицировать или игнорировать глубокое значение этих событий. Они были обязаны продолжать следовать по пути еще более широких и подлинных уступок, чтобы избежать риска полностью лишиться поддержки масс и не спровоцировать еще более мощных взрывов. Теперь они не смогут остановиться на полдороге. Они обязаны будут идти на уступки для того, чтобы избежать более серьезных взрывов в ближайшем будущем и, если необходимо, осуществить переход «холодным способом» от современной ситуации к ситуации, более терпимой для масс». («Заявление [Международного Комитета] Четвертого Интернационала», опубликованное в газете Militant от 6 июля).

Вместо требования вывода советских войск — единственной силы, поддерживавшей сталинистское правительство, — Пабло лелеял иллюзию, что «более широкие и подлинные уступки» будут исходить от кремлевских гауляйтеров. Могла ли Москва просить о лучшей помощи, если бы продолжала чудовищно фальсифицировать глубокое значение этих событий, клеймя сопротивляющихся рабочих как «фашистов» и «агентов американского империализма» и открывая волну жестоких репрессий против них?» (4).

Невозможно рассматривать в качестве чего-то случайного тот факт, что Банда ничего не говорит нам относительно того, согласен он или нет с такой оценкой капитуляции Пабло перед сталинизмом по столь критическому вопросу, как восстание в Восточной Германии, историческому предшественнику Венгерской революции. «Молчание — знак согласия». Банда ничего не говорит о предательстве принципов со стороны Пабло и направляет свой огонь против тех, кто разоблачал его политические преступления. Это может означать только, что теперь он придерживается позиции, которая совпадает с позицией Пабло относительно роли советской бюрократии. (Точнее сказать, персонально он поддерживал эту позицию на протяжении уже весьма значительного периода времени).

«Открытое письмо» затем рассматривает предательство паблоистами Всеобщей забастовки во Франции в августе 1953 года:

«Во Франции в августе разразилась крупнейшая в истории страны Всеобщая забастовка. Приведенная в движение рабочими против воли их официального руководства, она представляла собой один из самых благоприятных моментов в истории рабочего класса для реального начала борьбы за власть. Кроме рабочих, за демонстрантами последовали фермеры Франции, показавшие свою сильную неудовлетворенность капиталистическим правительством.

Официальное руководство, как социал-демократы, так и сталинисты, предало движение, сделав все возможное, чтобы сдержать его и отвести опасность, грозящую французскому капитализму. В истории предательств будет трудно найти более гнусное предательство, если учесть степень революционных возможностей, которой измерялась эта ситуация.

Как фракция Пабло ответила на это колоссальное событие? Она заклеймила действие социал-демократов как «предательство» — но по неверным причинам. Предательство, говорилось этой фракцией, состояло в проведении переговоров с правительством за спиной сталинистов. Это предательство, однако, было второстепенным, происходящим из главного преступления — отказа встать на путь взятия власти.

Что касается сталинистов, то паблоисты прикрыли их преступление. Этим своим действием они разделили предательство сталинистов, став его соучастником. Самой острой критикой контрреволюционного курса сталинистов, на которую они оказались способны, было обвинение в «отсутствии» у них политики.

Это было ложью. Сталинисты не страдали «отсутствием» политики. Их политика состояла в том, чтобы сохранить status quo в интересах кремлевской внешней политики и благодаря этому помочь в укреплении пошатнувшегося французского капитализма.

Но и это было еще не все. Даже для внутреннего партийного обучения французских троцкистов Пабло отказался охарактеризовать роль сталинистов как предательскую. Он отметил, что «роль тормоза, в той или иной степени, была сыграна руководством традиционных организаций» (предательство — просто «тормоз»!), «но во время этих забастовок также проявилась их способность — особенно сталинистского руководства — уступить давлению масс, когда это давление становится мощным» (Political Note [Политические заметки], No. 1).

Кто-то может посчитать это достаточным для примирения со сталинизмом со стороны лидера, который отказался от ортодоксального троцкизма, но все еще ищет прикрытия в лице Четвертого Интернационала. Однако Пабло пошел еще дальше.

Листовка его последователей, адресованная рабочим завода Рено в Париже, утверждала, что во Всеобщей забастовке сталинистское руководство ВКТ (главной профсоюзной федерации во Франции) «действовало правильно, не выставив требований, помимо тех, что выставили сами рабочие». И это было заявлено перед лицом того факта, что рабочие своими действиями требовали создания правительства рабочих и крестьян» (5).

В другом месте своих «27 причин» Банда нападает на роль, сыгранную французской OКИ в событиях мая-июня 1968 года, заявляя, что OКИ «предала всеобщую стачку и опровергла все традиции и принципы троцкизма своим упрямым отказом осуществить переходные требования и борьбу за власть». Но он ничего не говорит о еще большем предательстве паблоистов в аналогичной ситуации в 1953 году. Напротив, он атакует тех, кто привлек внимание международного троцкистского движения к предательству паблоистов во всеобщей забастовке.

После анализа роли паблоистов в августе 1953 года «Открытое письмо» переходит к отступничеству кохранистов:

«Опыт этих мировых событий, по нашему мнению, был достаточным для того, чтобы показать всю глубину примиренчества паблоистов со сталинизмом. Но нам бы хотелось представить на общественное рассмотрение мирового троцкистского движения некоторые дополнительные сведения.

В продолжение более полутора лет Социалистическая Рабочая партия была занята борьбой против ревизионистского течения во главе с Кохраном и Кларком. Борьба с этим течением была одной из самых жестоких в истории нашей партии. В основном она вращалась вокруг тех же фундаментальных вопросов, которые отделили нас от группы Бернама-Шахтмана и группы Морроу-Голдмана в начале и конце Второй Мировой войны. Это еще одна попытка пересмотреть и отбросить нашу основную программу. Она касается перспективы американской революции и метода ее организации, а также перспективы мирового троцкистского движения.

В послевоенный период обладающая властью бюрократия консолидировалась в американском рабочем движении. Эта бюрократия опирается на широкий слой привилегированных консервативных рабочих, которые «размягчились» в вызванных войной условиях достатка и процветания. Этот новый привилегированный слой вышел в значительной степени из рядов бывших активных слоев рабочего класса, из того же поколения, которое основало КПП.

Относительная безопасность и стабильность их условий жизни временно парализовала инициативу и воинственный дух этих рабочих, которые прежде находились на переднем крае боевых действий своего класса.

Кохранизм есть проявление давления этой новой рабочей аристократии, с ее мелкобуржуазной идеологией, на авангард пролетариата. Настроения и тенденции пассивного, относительно довольного слоя рабочих, действуют как мощный механизм, перекачивающий чуждое давление в наше собственное движение. Лозунг кохранистов: «Старых троцкистов — на свалку» — отражает эти настроения.

Кохранистское течение рассматривает мощный революционный потенциал американского рабочего класса как некую отдаленную перспективу. Они называют «сектантским» марксистский анализ, вскрывающий молекулярные процессы, создающие новые боевые подразделения в американском пролетариате.

Несмотря на то, что в американском рабочем классе существует много прогрессивных течений, они видят их только в рядах или на периферии сталинизма и среди «изощренных» политиков профсоюзов — остальную часть класса они считают столь безнадежно спящей, что разбудить ее может только взрыв атомной войны.

Коротко говоря, их позиция вскрывает потерю веры в перспективу американской революции, потерю веры в роль революционной партии в общем и Социалистической Рабочей партии в частности» (6).

Банда предпочитает не комментировать этот анализ кохранистов именно потому, что их взгляды слишком явно совпадают с его собственными. Они осудили «Открытое письмо» более чем за 30 лет до Банды. По их словам, оно отталкивалось от «мира иллюзий», в котором «маленькое ядро завтра превратится в массовые революционные партии, бросающие вызов всем соперникам и побеждающие их в сражении» (7). Они заявили, что традиции и программа Четвертого Интернационала «не представляют интереса для существующего рабочего движения» и что «революционные партии будущего не будут троцкистскими, в смысле необходимости восприятия традиций нашего движения, нашей оценки места Троцкого в революционной иерархии или всех отдельных оценок и лозунгов Троцкого» (8).

«Открытое письмо» документально доказало злоупотребление властью со стороны Пабло, раскрыв прежде всего его тайное сотрудничество с Кохраном и Кларком в создании ревизионистского течения внутри СРП при одновременной проповеди сопротивления беспринципному сектантству. Далее письмо разоблачало попытку Пабло закрыть рот руководству британской секции «комитетской дисциплиной» в стиле Коминтерна. Наконец, оно осудило бюрократическое исключение большинства французской секции в 1952 году, когда СРП особо признала, что было неверно не вмешаться ранее в эту беспрецедентную акцию Пабло.

«Эта ошибка произошла вследствие того, что мы недостаточно оценили реальные вопросы, которые были затронуты. Мы полагали, что различия между Пабло и французской секцией носили тактический характер, и это привело нас на сторону Пабло, несмотря на наше недоверие к проведенной им организационной процедуре, когда после многомесячной разрушительной фракционной борьбы большинство было исключено.

Но в основе своей различия носили программный характер. Дело в том, что французские товарищи из большинства видели то, что происходило, более отчетливо, чем мы...

В целом французская ситуация должна быть пересмотрена в свете последующих событий. Роль, которую большинство французской секции сыграло в недавней всеобщей забастовке, весьма отчетливо продемонстрировала, что оно знало, как поддерживать фундаментальные принципы ортодоксального троцкизма. Французская секция Четвертого Интернационала была исключена несправедливо. Французское большинство, сгруппированное вокруг газеты La Verite, представляет собой настоящих троцкистов Франции и поэтому открыто признается СРП» (9).

Организационные методы Пабло не были продуктом личных заблуждений, но были связаны с ликвидаторской линией Интернационального Секретариата. Как это еще раз показала роль, которую играла британская РРП в Международном Комитете в период с начала 70-х годов, попытка навязать ликвидаторскую линию Четвертому Интернационалу предполагает использование низменных и фракционных методов борьбы против троцкистских кадров. Хили, Банда и Слотер довели до совершенства трюки, которые использовались Пабло 30 лет назад. Таким образом, не удивительно, что Банда предпочитает не иметь дела с обвинениями Кэннона, выдвинутыми против организационных методов Пабло.

После этого «Открытое письмо» переходит к тому аспекту оппортунизма Пабло, которому ранее не уделялось особого внимания:

«Особенно отвратительным является клеветническое изображение Пабло политической позиции китайской секции Четвертого Интернационала. Эта линия изображалась фракцией Пабло как «сектантская», как позиция «дезертиров революции».

В противоположность впечатлению, намеренно созданному фракцией Пабло, китайские троцкисты действовали как подлинные революционные представители китайского пролетариата. Не по своей вине они были намечены жертвами маоистского режима, так же как Сталин обрек на казнь целое поколение большевиков-ленинцев в СССР, стремясь превзойти носке и шейдеманов в Германии, приговоривших революционеров типа Люксембург и Либкнехта во время революции 1918 года к смертной казни. Но курс Пабло на примиренчество со сталинизмом неизбежно заставляет его изображать режим Мао couleur de r ose [в розовых тонах], одновременно очерняя твердую, принципиальную позицию наших китайских товарищей» (10).

Хотя Банда ничего не говорит об этом отрывке, нет сомнения, что по этому вопросу он полностью согласен с Пабло. Как указывает его утверждение о «полном провале» попытки Четвертого Интернационала понять китайскую революцию, Банда полагает, что маоизм не просто устойчивая альтернатива троцкизму; он, скорее, убежден в том, что маоизм опережает Четвертый Интернационал. Это позиция коренится в его полном отказе от классовой точки зрения на революционный пролетариат.

Мелкобуржуазное понимание Бандой революции не включает элемент, который является центральным во всей марксистской концепции классовой борьбы, — диктатуру пролетариата. Банда действительно полагает, что «винтовка рождает власть», и этот глупый афоризм, который вносит в науку политики не больший вклад, чем в науку баллистики, был теоретической подкладкой его веры в то, что вооруженная борьба составляет фундаментальную стратегию марксизма (11).

«Открытое письмо» заканчивалось следующим образом:

«Подведем итог: линия расхождения между ревизионизмом Пабло и ортодоксальным троцкизмом столь глубока, что ни политический, ни организационный компромисс невозможен. Фракция Пабло продемонстрировала, что она не позволит, чтобы были приняты демократические решения, верно отражающие мнение большинства. Паблоисты требуют полного подчинения их преступной политике. Они твердо намерены изгнать всех ортодоксальных троцкистов из Четвертого Интернационала или закрыть им рот и надеть на них наручники.

Их схема заключается в том, чтобы постепенно внедрить свое примиренчество со сталинизмом, избавиться от тех, кто понял, что происходит и начинает сопротивляться этому. В этом заключается объяснение странной двойственности многих формулировок паблоистов и их дипломатических уверток.

До настоящего времени фракция Пабло добилась некоторого успеха в таком беспринципном макиавеллиевском маневрировании. Но настал момент качественных изменений. Политические вопросы прорвались сквозь лавирование, и теперь борьба приняла открытый характер.

Если бы мы могли дать совет секциям Четвертого Интернационала, занимая положение вне его рядов, то он сводился бы к тому, что пришло время действовать, и действовать решительно. Пришло время для большинства ортодоксальных троцкистов Четвертого Интернационала выразить свою волю против узурпации власти Пабло.

В дополнение к этому они должны обезопасить управление делами Четвертого Интернационала, удалив Пабло и его агентов из руководства и заменив их кадрами, которые доказали делом, что они знают, как поддерживать ортодоксальных троцкистов и придерживаться верного как политического, так и организационного курса» (12).

Принципиальная критика оправданности «Открытого письма» должна была бы продемонстрировать, что характеристика Кэннона «линии раскола между ревизионизмом Пабло и ортодоксальным троцкизмом» либо была преувеличена, либо являлась полностью ложной. Банде пришлось бы в этом случае показать, что компромисс был и возможен, и желателен в интересах рабочего класса. Так как Банда не может этого сделать на основании честного представления исторических фактов, он вынужден вновь прибегнуть к самой бессовестной лжи. Таким образом, он делает невероятное заявление: «Я призываю Норта и его лакеев в МК представить хотя бы один документ, резолюцию или меморандум, которые стремились бы теоретически объяснить причины и происхождение раскола. Он не найдет ничего. Это служит величайшим обвинением против МК, и поэтому я отнесусь к упоминаемому им авторитету МК с презрением, жалостью и гневом, которых он заслуживает» (курсив Банды).

Литературная продукция по поводу борьбы 1953 года чрезвычайно выигрывает от сравнения с двумя расколами внутри британской Рабочей Революционной партии, с которой Майкл Банда был непосредственно связан: исключение Алана Торнетта в 1974 году и разрыв с Хили в 1985 году. Дело Торнетта в целом продолжалось немногим менее шести недель. Банда в этой борьбе заявил о том, что он «сорвал маску» с «меньшевизма» Торнетта всего одним лишь документом, который запомнят только за то, что он защищал право большинства изменять партийную конституцию в соответствии с фракционными нуждами руководства. Что же касается кровавой бани 1985 года, то Банда гордо провозгласил, что «раскол в партии произошел не по тактическим и программным вопросам, но по самому основному вопросу — о революционной нравственности» (13).

Вопреки утверждениям Банды немногие политические битвы были столь исчерпывающе документированы, как раскол 1953 года в Четвертом Интернационале. «Вызов» Банды легко отразить. Для публикации всех документов 1951-1954 годов, раскрывающих происхождение паблоизма и развитие раскола, потребовалось бы несколько томов общим объемом более тысячи страниц.

В действительности были выпущены десятки документов, резолюций, меморандумов и писем, по которым кадры троцкистского движения, особенно в Социалистической Рабочей партии, могли внимательно следить за политическими вопросами, возникшими после Третьего Всемирного Конгресса.

Среди важнейших документов, проанализировавших ревизионистские идеи Пабло по вопросу об отношении к сталинизму, были «Несколько заметок по поводу «Подъема и падения сталинизма»« Морриса Штейна и «Меморандум по поводу "Подъема и упадка сталинизма"» Джона Дж. Райта. Эти документы в совокупности представляли собой решительное опровержение «новой мировой реальности» Пабло и доказывали, что он полностью отверг основные программные идеи, на которых был основан Четвертый Интернационал.

За «Открытым письмом», написанным в ноябре 1953 года, которое, как мы видели, в чрезвычайно сжатой форме суммировало все центральные вопросы, по которым произошел конфликт во время раскола (принципы, программа и организационное строение), последовал более детальный документ Пленума, посвященного двадцать пятой годовщине СРП, под названием «Против паблоистского ревизионизма».

Другим важным документом, который разоблачал преступное оскорбление, нанесенное Пабло китайскому троцкистскому движению, и его приспособление к маоизму, была работа Пен Шуцзе «Китайский опыт паблоистского ревизионизма и бюрократизма».

Как было принято в Четвертом Интернационале, многие важнейшие документы вначале подготавливались в форме писем. Объемная переписка Кэннона с Сэмом Гордоном, Джерри Хили, Лесли Гуневардене и Джорджем Брайтманом является не только бесценной исторической летописью раскола, но также обеспечивает глубокое проникновение в политические и исторические вопросы, поставленные на карту в борьбе против паблоизма.

К важнейшим письмам можно отнести письмо, написанное Кэнноном 23 февраля 1954 года Лесли Гуневардене, секретарю цейлонской партии Ланка Сама Самаджа (ЛССП). Это письмо особо связано с осуждением Бандой «Открытого письма». Хотя Банда не озабочен тем, чтобы это стало известно, его сегодняшняя атака на «Открытое письмо» отчасти является запоздалой защитой беспринципной позиции, занятой ЛССП в отношении раскола с паблоистами. Использование Бандой организационных критериев для нападения на «Открытое письмо» («письмо не повлияло на изменение расстановки сил»), просто повторяет линию, взятую ЛССП.

По причинам, связанным с политической ситуацией на Цейлоне, ЛССП относилась с большими симпатиями к тем аспектам линии Пабло, которые санкционировали ее все более открытое приспособление к буржуазным националистическим партиям. Все еще критически относясь к линии Пабло по вопросу о сталинизме, ЛССП не желала участвовать в международной борьбе против центризма в Четвертом Интернационале, которая угрожала помешать ее поискам союза с силами, подобными МЕР Бандаранаике. Исходя из этого, ЛССП приняла резолюцию, в которой выступила против «Открытого письма».

Убеждая Кэннона в том, что ЛССП продолжает выступать против любых попыток примиренчества со сталинизмом в своей секции, Гуневардене применил серию юридических аргументов, чтобы оправдать оппозицию «Открытому письму» со стороны ЛССП. Он призвал Кэннона отказаться от раскола с паблоистами и присутствовать на очередном Четвертом Всемирном Конгрессе.

В эволюции ЛССП в последующее десятилетие обнаружилась органическая связь между оппозицией борьбе против паблоизма и неуклонным движением партии к политике Народного фронта. Кэннон ясно почувствовал, что позиция Гуневардене выражала ослабление троцкистских убеждений ЛССП и, несмотря на общий уважительный и товарищеский тон письма, его беспокойство по этому поводу было очевидным. Приветствуя борьбу ЛССП против просталинистского течения в ее рядах, он напоминал Гуневардене, что «будучи интернационалистами, мы обязаны занять такую же позицию по отношению к открытым или косвенным проявлениям сталинистского примиренчества в других партиях и в интернациональном движении в целом » (14, курсив Кэннона).

После выражения этого совершенно очевидного упрека, Кэннон объяснил значение раскола:

«Реалистический подход к настоящему кризису следует начать с признания того, что Четвертый Интернационал более не является политически однородной организацией. Вопросы фракционной борьбы являются делом принципа, поскольку они прямо ставят троцкистское движение перед вопросом: быть или не быть. Попытка подвергнуть ревизии троцкистский анализ природы сталинизма и ленинско-троцкистскую теорию партии и, следовательно, в конечном счете лишить троцкистские партии и Четвертый Интернационал в целом любого исторического оправдания их независимого существования лежит в основе современного кризиса в нашем международном движении. В связи с этим в качестве чрезвычайно важного, хотя и подчиненного вопроса, затронут также вопрос организационного принципа — не просто процедуры, а именно принципа.

Никак нельзя обойти тот факт, что мы восстали против ревизионистского течения, которое переходит от базовой теории к политическому действию и организационной практике. Мы не могли вообразить себе это течение или выдумать его; мы просто признаем его существование как реальность. Мы убедились в этой реальности после самого тщательного рассмотрения линии фракции Пабло, проявляющейся в конкретных действиях, а также в искусных теоретических формулировках и умолчаниях. Мы объявили открытую войну этой линии, потому что знаем, что она не может привести ни к чему иному, кроме разрушения нашего движения, потому что мы считаем, что молчание с нашей стороны было бы предательством высочайшего долга, а именно нашего долга по отношению к международному движению...

Мы боремся сейчас за выполнение высочайшего долга и обязанностей, которые мы на себя возложили, когда пришли к Троцкому и русской оппозиции 25 лет назад. Это обязательство ставит международные соображения прежде всего и превыше всего: заниматься делами международного движения и его дочерних партий, помогать им любыми возможными средствами; ставить их в известность о наших взглядах и в ответ искать их совета и помощи в решении своих собственных проблем. Международное сотрудничество является первым принципом интернационализм а. Мы научились этому у Троцкого. Мы верим в это и мы действуем в соответствии с нашей верой...

Первоочередной заботой троцкистов всегда была и должна быть теперь защита нашей доктрины. Это первый принцип. Второй принцип, дающий жизнь первому, — это защита исторически создавшихся кадров от любых попыток разрушить или рассеять их. В лучшем случае, формальное единство стоит третьим пунктом по степени важности.

Кадры «старых троцкистов» представляют собой концентрированный капитал долгой борьбы. Они — носители доктрины, единственные человеческие инструменты, имеющиеся теперь в наличии для проведения нашей доктрины — элемента социалистического сознания — в массовое движение. Камарилья Пабло намеренно начала подрывать эти кадры по отдельности, в одной стране за другой. А мы начали, не менее преднамеренно, хотя и после долгой отсрочки, защищать наши кадры от вероломного нападения. Наше чувство ответственности по отношению к международному движению повелительно требовало, чтобы мы это сделали. Революционные кадры не являются нерушимыми. Трагический опыт Коминтерна научил нас этому» (15, курсив Кэннона).

Эти строки — равно как и все содержание политической работы СРП в 1953-54 годах — послужили основой для того утверждения Банды, будто «Кэннон и СРП перестали даже притворяться к 1950 году, что они строят Четвертый Интернационал». Как мы уже показали на основе исторических фактов, борьба Кэннона против паблоизма была главной задачей его жизни как революционера-марксиста и пролетарского интернационалиста. Начав с борьбы против правого течения, которая отражала огромное давление американского империализма на СРП, Кэннон развернул международное наступление на ревизионизм в Четвертом Интернационале, сохранил наследие троцкизма и проложил ему дорогу в будущее.

Борьба 1953 года против паблоизма была, возможно, последним боевым кличем этого великого, хотя и совершавшего ошибки борца за троцкизм. Несмотря на невозможность простить его последующие отступления, они никоим образом не вытекают из того, чего достиг Кэннон, защищая преемственность и непрерывность мирового движения в 1953 году. И те, кто отрицают это, еще не доросли до Кэннона.

Примечания:

1. Хогтонский архив Гарвардского университета, Архив Троцкого, док. Т-4664, стр. 26.
2. Trotskyism Versus Revisionism: A Documentary History. Ed. by Cliff Slaughter (London: New Park Publications, 1974). Vol. 1, The Fight Against Pabloism in the Fourth International, pp. 298-301.
3. Ibid., p. 301.
4. Ibid., p. 301-303.
5. Ibid., p. 303-304.
6. Ibid., p. 306-307.
7. National Education Department Socialist Workers Party, Towards a History of the Fourth International, June 1973, part 4, vol. 4, pp. 208-209. 8. Ibid., p. 209.
9. Trotskyism Versus Revisionism. Vol. 1, pp. 311-312.
10. Ibid., p. 312.
11. International Committee of the Fourth International, «How the Workers Revolutionary Party Betrayed Trotskyism, 1973-1985». — Fourth International, vol. 13, no. 1, Summer 1986, pp. 47-49.
12. Trotskyism Versus Revisionism. Vol. 1, pp. 312-313.
13. News Line, 2 November 1985.
14. SWP, Towards a History, part 3, vol. 4, p. 222.
15. Ibid., pp. 222-228.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site