World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Троцкизм

Дэвид Норт

Наследие, которое мы защищаем:
Введение в историю Четвертого Интернационала


Версия для распечатки

Глава 19. После раскола

10 октября 2001 г.

После воссоединения 1963 года СРП и ее ревизионистские союзники в Европе стали говорить о расколе 1953 года как о досадном недоразумении, которому не следовало иметь места. Джозеф Хансен в 1962 году горько стенал о «пресловутых восьми годах» (1) раскола. Само существование паблоизма как определенного международного ревизионистского течения отрицалось. Каким бы политическим значением ни обладал термин «паблоизм», для СРП он означал просто неприятные бюрократические методы в сфере международных организаций.

СРП стремилась скрыть объективное политическое значение факта изменения своего политического отношения к паблоизму. Организовав в 1953 году международный раскол против контролируемого паблоистами Интернационального Секретариата, в 1963 году она форсировала объединение с теми, кого раньше безжалостно клеймила как ревизионистов, и порвала с Международным Комитетом.

Конкретный анализ событий критического десятилетия, последовавшего за написанием «Открытого письма», показывает, что воссоединение 1963 года было конечным результатом капитуляции Кэннона и Социалистической Рабочей партии перед давлением американского империализма. Перерождение СРП из партии социальной революции в партию социальной реформы, наводненной к тому же агентами капиталистического государства в центральном руководстве, было основным содержанием процесса, завершившегося отказом от принципов, за которые партия боролась в 1953 году. Воссоединение ознаменовало конец 25-летнего существования СРП как троцкистской партии.

Банда избегает объективного изучения периода 1953-63 годов, которое тесно связано с решающим вопросом об исторической преемственности. Проследить перерождение СРП и противостояние этому процессу со стороны Международного Комитета означает изучить, как троцкизм защищался и развивался в борьбе против ревизионизма, то есть в битве против социальных, политических и идеологических форм давления, оказываемого империализмом на Четвертый Интернационал. Такое изучение доказывает, что в своей борьбе против беспринципного воссоединения, предложенного СРП, Международный Комитет защищал исторические интересы международного рабочего класса.

Такое изучение сражений Четвертого Интернационала как объективной стороны международной классовой борьбы не представляет никакого интереса для Банды. Напротив, его метод всегда субъективен. Во имя отрицания исторического значения «Открытого письма», он обличает мнимые преступления Кэннона до 1953 года, сообщения о которых, как мы видели, основаны на злонамеренной лжи и фальсификациях. Ради отрицания исторического значения борьбы, развернутой против воссоединения, Банда привязывается к ошибкам, совершенным Хили в вопросах оценки алжирских событий 1955-57 годов. В добавление к мелочному бесчестному самовосхвалению Банда касается этих событий, чтобы доказать, что между СРП и британскими и французскими троцкистами не существовало реальных различий; напротив, все они, по его мнению, были частью одного политически переродившегося международного движения, которое разлагалось почти с того самого момента, когда Троцкий основал Четвертый Интернационал в 1938 году. Как бы ни были важны ошибки по алжирскому вопросу для биографии Хили и общих исторических суждений, они не изменяют объективное революционное содержание борьбы против предательства троцкизма со стороны СРП (2).

Чтобы принизить значение отказа СРП от борьбы против паблоизма, Банда высказывает предположение, что «Открытое письмо» было всего лишь незначительным эпизодом, который немедленно был забыт Кэнноном: «После того, как Кэннон создал себе пространство для свободы маневров в отношениях с рабочей бюрократией и отделался от надоевших ему кохранистов, он готов был теперь обделывать делишки с Пабло на основе общей позиции по вопросу о Венгерской революции и затуманивания программы политической революции в СССР».

Нет необходимости повторять наше разоблачение лжи Банды о том, что в борьбе против Кохрана-Кларка Кэннон представлял профсоюзную бюрократию. Вместо этого нам хотелось бы указать на то, что между написанием «Открытого письма» и Венгерской революцией прошло не менее трех лет, в течение которых СРП настойчиво и непримиримо, во всех своих публичных заявлениях и в переписке внутри Четвертого Интернационала, осуждала паблоизм и возражала против всяких политических отношений с его представителями. Отметая этот факт, Банда присоединяется ко всем центристам и ревизионистам, которые, подобно СРП, предпочитают относиться к расколу 1953 года как к несуществующему событию.

СРП в течение более чем трех лет особо подчеркивала важность борьбы против паблоизма. Принимая во внимание все, что было написано лидерами СРП в период между 1953-56 годами по этому вопросу, британская секция МК абсолютно верно восприняла внезапное изменение в отношении СРП к перспективе воссоединения с паблоистами, увидев в нем глубоко тревожное явление.

В первые месяцы 1954 года Кэннон продолжал политическое наступление на паблоистов, раскрывая политическое и историческое значение раскола. 1 марта 1954 года он написал Джорджу Брайтману следующее:

«Наша задача принципиально отличается от цели Жермена. В конечном итоге она восходит к другой теории о роли революционного авангарда и его отношения к другим течениям в рабочем движении. Жермен считает себя ортодоксом в этом вопросе — он даже написал статью об этом в Quatrieme Internationale — но на практике он компрометирует теорию. Мы одни являемся безусловными приверженцами теории Ленина-Троцкого о партии сознательного авангарда и ее роли лидера в революционной борьбе. Эта теория приобретает жгучую актуальность и превосходит все другие теории современной эпохи.

Проблема руководства теперь не ограничена стихийными проявлениями классовой борьбы в длинном, затянувшемся процессе или даже завоеванием власти в той или иной стране, где капитализм особо слаб. Это вопрос развития международной революции и социалистического преобразования общества. Допустить, что это может произойти автоматически, — значит фактически полностью отказаться от марксизма. Нет, это может быть только сознательным актом, и он повелительно требует руководства марксистской партии, которая представляет сознательный элемент в историческом процессе. Никакая другая партия не подойдет. Никакое другое течение в рабочем движении не может быть признано удовлетворительным заменителем. По этой причине наше отношение ко всем другим партиям и течениям является непримиримо враждебным.

Необходимо приспособление кадров авангарда к организациям, в которых преобладают враждебные течения: сталинизм, социал-демократия, центризм. Такое приспособление должно всегда рассматриваться в качестве тактического средства, используемого для усиления борьбы против этих течений, но никоим образом не ведущего к примирению с ними; приспособление без приписывания им решающей исторической роли, когда марксистам отводится скромная роль давать дружеские советы и вести «лояльную» критику, вроде паблоистских замечаний по поводу Всеобщей забастовки во Франции.

* * *

Жермен не знает этого, но в основе наших различий с ним лежат те же различия, что и с Шахтманом и Пабло в этой области. Жермен предлагает нам политику «вхождения»; он хочет, чтобы мы довольствовались ролью критической оппозиции в паблоистском Интернационале, подобно тому как Пабло косвенным образом хотел бы свести Четвертый Интернационал к роли правого крыла сталинизма, и как Шахтман прямо советует революционному авангарду довольствоваться неблагородной судьбой «лояльной оппозиции» (формулировка Шахтмана) социал-демократии...

Четвертый Интернационал на современной стадии его эволюции и развития является не массовой организацией, в которой различные и даже антагонистические течения могут приспосабливаться друг к другу долгое время, пока продолжается борьба за привлечение масс в их ряды. Четвертый Интернационал сегодня есть кадровая организация. Его ударная сила и историческое предназначение исходят из его программы и идеологической однородности. Паблоизм не массовое движение, в которое нужно проникнуть и оказывать на него влияние, но ревизионистское течение, дискредитирующее Четвертый Интернационал и подрывающее его кадры. Революционная задача — не «уживаться» с этим течением, которое, вдобавок, составляет меньшинство, — но искоренить его.

* * *

Насколько я представляю себе следующую стадию нашей стратегии, она должна начаться с бескомпромиссного решения уничтожить паблоизм политически и организационно. Это займет определенное время, и мы должны мысленно настроиться на продолжительную борьбу такого характера в следующем порядке важности.

Первое: консолидировать и переобучить кадры, которые уже поддерживают Четвертый Интернационал.

Второе: сохранять организационную связь с Международным Комитетом тех секций, которые уже находятся в политическом согласии с нами или еще не приняли решения.

Третье: консолидировать меньшинство тех секций, верхушка руководства которых уже подкуплена паблоизмом, и вооружить их для непримиримой борьбы.

Я придаю огромнейшее значение первому пункту, то есть консолидации и идеологическому укреплению рядов ортодоксальных кадров. Я считаю, что полемический материал, предоставляемый нами, предназначен только для их пользы, чтобы вовлечь их в дискуссию и помочь им шаг за шагом сознательно продвигаться нам навстречу. Нам следует оглянуться на первые дни нашего движения и вспомнить, что наша обширная полемика против шахтманистов была не только спором с ними; она была средством воспитания и консолидации наших кадров.

Нам следует целенаправленно работать над тем, чтобы снова достичь тех же самых результатов, однако в этот раз на более высоком уровне. Это очень важно для нас в СРП, так как очевидно, что наша партия перестраивается до самого основания в ходе этой дискуссии. И это в десять раз более важно для таких организаций, как канадская, британская и другие, которые под давлением обстоятельств вынуждены следовать политике «глубокого энтризма"» (3).

Ясно сознавая, что возникновение паблоистского ревизионизма отразило давление империализма на весь Четвертый Интернационал в целом и что ликвидаторство было реальной угрозой даже в тех секциях, которые назывались «ортодоксально» троцкистскими, Кэннон настойчиво подчеркивал необходимость глубокого перевоспитания рядовых членов в борьбе против ревизионизма. Он не только призывал к «безжалостной полемике против паблоистов», но также предупреждал, что литературные атаки «частично пройдут впустую, если распространение полемического материала ограничить только руководящими кругами, не распространять его широко среди рядовых членов, не обсуждать и не изучать его. Иначе паблоизм, конечным результатом которого может быть только ликвидация троцкистских кадров, мог бы в конце концов одержать победу, даже несмотря на то, что кадры формально осуждают паблоистскую фракцию» (4).

24 апреля 1954 года в письме к Доббсу Кэннон усилил нападение на паблоистов. Комментируя позицию, занятую паблоистами по отношению к выборам в Индокитае и принятию Китая в ООН, Кэннон писал:

«Что поразило меня по прочтении декларации паблоистов, так это то, что здесь они впервые открыто отбросили прочь троцкистскую программу революционного интернационализма в пользу пацифистских дипломатических формул сталинистов. Опубликованная от имени Четвертого Интернационала, эта декларация — не ошибка или недосмотр, но рассчитанное предательство нашей программы.

Здесь паблоизм снимает маску и показывает свое настоящее лицо. И все те, кто хочет видеть, видят причину того, почему они выбрали этот случай для саморазоблачения. На той же сессии паблоистского ИС 9 апреля, где была выпущена эта бесславная декларация, было принято решение формализовать раскол с троцкистами, которые остаются верными программе революционного интернационализма. Эти два действия соответствуют друг другу. Паблоистам пришлось перерезать последнюю нить, связывавшую их с троцкистами, прежде чем они распрощались с дипломатическими формулировками и обнажили свою настоящую программу.

Теперь мы сможем лучше ее разглядеть, и всем все станет ясно. Нашей задачей в международной области впредь будет не торговаться относительно организационных формальностей с паблоистскими негодяями, но консолидировать силы международного троцкизма в борьбе по защите программы Четвертого Интернационала и очистить его знамя от сталинистской скверны, которой его запятнала паблоистская банда...

Все вопросы организационных формальностей и техники, верные или неверные в каждом конкретном случае, которые, возможно, ранее были подходящим предметом для обсуждения среди ортодоксальных троцкистов, теперь размыты и лишены ценности. Впредь будут иметь вес только политические принципы, которые отделяют троцкистов от сталинистских агентов и апологетов. Перегруппировка международного движения может произойти только на этой основе. Таково реальное положение дел, и мы должны исходить из него. Ничто другое теперь не имеет значения» (5).

После раскола 1953 года в Международном Комитете состоялись дискуссии о наиболее эффективных способах ведения борьбы против паблоистов. Кэннон совершенно справедливо подчеркивал необходимость консолидировать ряды ортодоксальных троцкистов на основе непримиримой политической и теоретической борьбы против ревизионистов. Отвергая политические или организационные уступки во имя показного единства, он с подозрением смотрел на предложения о дальнейших дискуссиях с ревизионистами, которые угрожали подорвать принципиальную политическую борьбу.

Существовал еще один элемент в политическом уравнении, который осложнял борьбу с паблоистами. Партия Ланка Сама Самаджа (ЛССП), цейлонская секция Четвертого Интернационала, выступила против раскола на основаниях, казавшихся чисто организационными. Используя любимую уловку центристов, она заявила, что полностью отвергает ревизию программы Троцкого со стороны Пабло, но говорила также, что опубликование «Открытого письма» было ошибкой. Последующая эволюция ЛССП в итоге раскрыла реакционную политическую позицию, которой мотивировались возражения против раскола. В действительности лидеры ЛССП не хотели вести борьбу против центризма в Четвертом Интернационале по той простой причине, что она неизбежно вступила бы в противоречие с оппортунистической линией, которую они проводили на Цейлоне.

Позиция руководства ЛССП усугубила положение ортодоксальных троцкистов. Нежелание идти на раскол подстрекало Пабло, а заявления руководства ЛССП о том, что оно выступает против его линии, цинично поощряли ложные надежды, что ЛССП перейдет на сторону «ортодоксальных троцкистов», когда политические вопросы прояснятся. До того, как двуличная игра лидеров ЛССП была окончательно разоблачена, огромное количество энергии было растрачено попусту в попытках удовлетворить организационные претензии цейлонцев. Так впервые возник вопрос о паритетном комитете в 1954 году. ЛССП выступала за создание организационного посредника, с помощью которого можно было бы избежать неминуемого раскола и провести Всемирный Конгресс всех секций.

В феврале 1954 года Кэннон сообщил ЛССП, что он не верит в то, что Всемирный Конгресс излечит раскол, вызванный непримиримыми политическими разногласиями. Он выступал против концепции, согласно которой Четвертый Интернационал мог бы существовать как всеобъемлющая организация, объединяющая под своей крышей в корне отличные организации. Но Кэннон не отвергал предложений ЛССП сразу. Публикация критики ЛССП относительно работы Пабло «Подъем и упадок сталинизма», в которой цейлонцы признавали, что паблоистская «единая руководящая идея... не только ведет к фундаментальной ревизии позиции троцкизма в отношении сталинизма, но также лишает троцкистское движение всякого оправдания его длительного существования», убедила Кэннона в том, что цейлонская партия может быть привлечена на сторону Международного Комитета.

Он пересмотрел предложение ЛССП о создании паритетного комитета, в котором могли быть организованы официальные контакты между Интернациональным Секретариатом и МК для подготовки объединенного Всемирного Четвертого Конгресса. Но он предупредил Лесли Гуневардене в письме от 12 мая 1954 года, что «все попытки начать процесс воссоединения на организационном уровне без полного разъяснения поднятых политических вопросов и без подлинного желания обеих сторон провести объединение, несмотря на политические различия, четко установленные и признанные, закончились бы неудачей» (6).

Паблоисты пошли дальше, несмотря на формальную оппозицию ЛССП, в своих планах независимого Четвертого Всемирного Конгресса. Это только подтвердило необратимый характер раскола. Тем не менее ЛССП продолжала настаивать на создании паритетного комитета. Летом 1954 года Кольвин де Сильва и Гуневардене встретились с Хили в Лондоне и убедили его принять их предложение.

Хили еще не разглядел двуличия ЛССП и в письме, написанном совместно с Сэмом Гордоном от 8 июля 1954 года, торопил Кэннона принять предложение цейлонцев о паритетном комитете:

«Они попросили нас сделать это [принять их предложение по организации паритетной комиссии], чтобы «помочь им организовать борьбу» (их буквальные слова). Сохраняя формальные связи с Пабло, они, несомненно, имеют целью сотрудничество с нами в будущем.

После серьезных раздумий мы не видим, что еще мы можем сделать, кроме как принять их предложение, обращенное к МК. Что мы можем потерять, согласившись на это? Мы ничем себя не обязываем, кроме проведения встречи. Мы оставляем за собой полную свободу действий. Единственное, что мы делаем — это обеспечиваем механизм, который позволяет нам установить формальную связь с цейлонцами, чего они очень хотят, и что для них представляет первостепенную важность в прямом смысле слова» (7).

В письме к Кэннону от 14 июля 1954 года Доббс торопил его принять предложения ЛССП, как советовали в вышеупомянутом письме Хили и Гордон, несмотря на то, что Пабло шел дальше со своим фиктивным Четвертым Конгрессом:

«Теперь перед нами стоит вопрос: следует ли нам настаивать на том, что акт провозглашения «Четвертого Конгресса» завершает раскол, или же мы принимаем цейлонское предложение о формировании паритетной комиссии для организации совместной дискуссии и подготовки совместной конференции?

Мы были бы полностью правы, заняв позицию, согласно которой решение собрания «охвостья» о провозглашении себя «Четвертым конгрессом» сделало раскол определенным. Однако, если бы мы на этом основании отказались поддерживать отношения с теми элементами на конгрессе «охвостья», которых привлекает МК, мы установили бы организационные барьеры, которые помогли бы удерживать такие элементы в ревизионистско-ликвидаторской сети Пабло» (8).

Кэннон неохотно принял это предложение, но через несколько месяцев он изменил свою точку зрения, выступая против любых организационных инициатив, которые могли послужить толчком к воссоединению троцкистов с паблоистами. В письме к Хили от 8 декабря 1954 года Доббс писал:

«Оглядываясь на последние события, мы теперь думаем, что совершили ошибку, ориентируясь на установление паритетной комиссии с паблоистами, какой бы ограниченной ни была ее основа.

Начиная с опубликования «Открытого письма», силы, сплотившиеся вокруг Международного Комитета, осудили паблоизм как ревизионистско-ликвидаторскую тенденцию, виновную в отбрасывании «Переходной программы», в отказе от неизбежности политической революции против сталинистской бюрократии и надеждах на ее самореформирование; в прикрытии предательств сталинизма; в принятии примиренческой позиции по отношению к чуждым политическим течениям в целом; в ликвидации движения путем тактики «глубокого» вхождения; в организации секретной персональной фракции; в подавлении демократической дискуссии внутри движения; в затыкании рта руководящим товарищам в исполнительных органах и в секциях; в осуществлении расколов, спровоцированных меньшинством, и бюрократических исключениях, — все это в рамках сговора для достижения ревизионистско-ликвидаторских целей путем путча меньшинства на конгрессе "охвостья"» (9).

В последующие годы СРП стала относиться к расколу так, как будто это была ошибка, но письмо Доббса, написанное более года спустя после раскола, показывает, какое значение она первоначально придавала борьбе против паблоизма:

«Раскол с паблоизмом, следовательно, уже определен и остается только провести чистку для того, чтобы спасти запутавшиеся элементы, которые еще можно спасти, вступая в союз только с теми из них, которые готовы решительно порвать со всем, что представляет паблоизм. Таким образом, в самом принципиальном смысле данная проблема не является проблемой объединения. Наша задача — консолидировать силы, которые порвали с Пабло, и углубить раскол в рядах паблоистов» (10).

Как показали более поздние события, заключительное суждение Доббса по поводу окончательности раскола было преждевременным. Более того, есть причина полагать, что внезапное возражение Кэннона против создания паритетной комиссии могло быть, по крайней мере частично, мотивировано осознанием того, что ряды СРП не были настолько однородными, насколько он утверждал в своих письмах. Более чем вероятно, что Кэннон подозревал, что затянувшаяся дискуссия о природе паблоизма обнаружит существование сильных ревизионистских течений в руководстве СРП. Существовала, следовательно, опасность того, что любого рода организационные отношения с Интернациональным Секретариатом дадут Пабло еще одну возможность ловить на удочку сторонников в мутных водах СРП.

Конечно, раскол не решил политических проблем, которые обнаружились ранее в нежелании многих лидеров СРП, таких, как Доббс, принять необходимость борьбы против кохранистов. К концу 1954 года уже поступили тревожные сигналы углубления политического кризиса в СРП. Тем не менее, какими бы ни были скрытые мотивы Кэннона и других лидеров, их анализ паблоизма был абсолютно верным и их общие выводы полностью оправдались:

«Мысль о создании паритетной комиссии служит, самое большее, просто средством выиграть время до открытого признания фактического раскола с паблоизмом в полнейшем официальном смысле. Время на нашей стороне в деле выявления запутавшихся и колеблющихся элементов, которые остаются до некоторой степени невыявленными официальной структурой Пабло. Обнадеживающие события, которые, как вы сообщаете, происходят в Германии и Италии, подтверждают этот факт. Мы должны быть внимательны, чтобы не давать пищу иллюзиям среди цейлонцев, немцев, итальянцев или других насчет того, что могут быть длительные отношения с паблоистами. Эти товарищи не должны прийти к выводу, что они могут избежать явного разрыва с паблоизмом, ожидая, что мы вернемся к старому порядку на основе modus vivendi с Пабло...

Наша платформа не позволяет иметь общий исполнительный орган с паблоистами. Она требует совсем обратного, так как наш упор — на консолидацию троцкистских сил и ясном отделении от паблоизма. Следовательно, никакие соображения организационного характера не подталкивают нас к участию в работе паритетной комиссии. Наши документы будут предназначены не для «общих» дискуссий с паблоистами, но для прояснения взглядов самих троцкистов и уточнения троцкистской платформы. Нам не о чем вести переговоры с паблоистами относительно характера и объема дискуссионного материала» (11).

В своем ответе Доббсу от 16 декабря 1954 года Хили выступал за продолжение существования паритетной комиссии, отмечая следующее:

«Паблоистские ряды все еще включают в себя важные элементы, которые мы не хотим видеть деморализованными в результате паблоистского тупика...

Цейлонская организация является важной частью нашего мирового движения, так же как и боливийская и латиноамериканские организации. Все они остаются внутри организации Пабло. По нашему мнению, некоторые из них (цейлонцы) очень близки к нам, и их нужно завоевать в ряды ортодоксальных троцкистов. Это неотложная и неизбежная задача. Это также причина, которая приводит меня к выводу, что борьба ни в коем случае не закончилась, и что мы не можем полагаться только на время по той простой причине, что с июня до настоящего момента международное движение находится в тупике. Международное движение сегодня не имеет всеобъемлющей политической перспективы» (12).

Хотя Хили вскоре взял назад свои возражения, руководство СРП выступало против того, чтобы МКЧИ принял предложение о паритетной комиссии, чтобы успокоить цейлонцев. В письме к секретарю МК Жерару Блоху (Bloch) 12 февраля 1955 года Доббс писал:

«Некоторые тактические различия проявили себя самым лучшим образом, когда мы имели дело с цейлонцами и другими примиренцами. Мы думаем, однако, что эти различия в основном эпизодические и главным образом возникли в результате недопонимания.

Как нам следует относиться к проблеме примиренцев? Их единственная забота — избежать занятия четкой позиции, и они думают, что могут сделать это, выработав формулу для modus vivendi между троцкистами и паблоистами. Но такой modus vivendi невозможен. Организации, являющиеся родственными МК, категорически отвергли политические и организационные методы паблоистов. У них был непосредственный опыт жестокой непримиримой борьбы и расколов с агентами Пабло в своих собственных рядах.

Они полностью осознают тот огромный вред, который принес паблоизм мировому движению, и не склонны смягчиться в этом вопросе.

Дело в том, что если бы мы продумали вопрос о паритетном комитете до конца, когда впервые поступило предложение, оно было бы отвергнуто еще тогда. Существует много причин отвергнуть это предположение, но не последней из них является то, что оно должно быть отвергнуто во благо самих цейлонцев. Лучший способ обращения с цейлонцами — заставить их осознать вне всяких сомнений, что нет места для маневрирования между троцкистами и паблоистами. С этой точки зрения паритетная комиссия является не помощью, а помехой в завоевании цейлонцев для безоговорочной поддержки МК» (13).

В последующие месяцы наиболее настойчивым защитником паритетного комитета и других форм тактических объединений был китайский троцкист Пен Шуцзе, который был пленником иллюзии, что паблоизм — это просто проходящая болезнь в Четвертом Интернационале. Несмотря на острую критику паблоизма со своей стороны, Пен недооценивал опасность, которую представлял собой паблоизм. Отказ различных секций порвать с паблоизмом казался Пену неудачной ошибкой, которую легко исправить, если только принять в МКЧИ предложение о паритетной комиссии. Его иллюзии обнаружились в письме, которое он написал Фарреллу Доббсу в сентябре 1955 года:

«ЛССП политически является полностью троцкистской партией. (Более того, это партия в нашем движении, которая действительно имеет массовую основу). Этот факт признается всеми. Причина, по которой они все еще остаются в ИС, только та, что они следуют принципу организационного формализма, но они серьезно хотят провести общее обсуждение через паритетный комитет, чтобы вымести паблоистский ревизионизм и воссоединить всех троцкистов. До настоящего времени троцкисты Индии еще не выразили свою позицию, но вследствие традиционных тесных связей с ЛССП, они, возможно, находятся под влиянием последней» (14).

Вера Пена в ЛССП, которая была связана с его неспособностью понять классовые корни паблоизма, выразилась еще более остро в письме к Хили от 15 декабря 1955 года, в котором он выступил против критики британских лидеров по отношению к цейлонскому движению. ЛССП, настаивал он,

«не только политически сохраняет традиционную троцкистскую позицию, но является единственной секцией в нашем движении, которая имеет действительно массовую основу и эффективно возглавляет национальное массовое движение. Именно поэтому она завоевала авторитет среди всех троцкистов мира, особенно на Востоке. Нашей главной задачей должно быть поощрение и помощь в ее действиях (не исключая верной критики) и попытка тесного сотрудничества с ней ради развития троцкистского движения на Востоке» (15).

В письме от 30 января 1956 года Доббс резко ответил на адвокатские призывы Пена относительно ЛССП:

«Мы отмечаем, что ЛССП продолжает настаивать на организации паритетным комитетом дискуссии и подготовке конференции по объединению. Принимая фальшивую позу сторонников объединения, паблоисты настаивают на нем и стремятся заклеймить сторонников МК «раскольниками» за то, что они не согласились с их требованием паритетного комитета. ЛССП содействовала паблоистской демагогии, порицая МК за его отношение к вопросу о паритетном комитете и указала, что она будет продолжать стоять в стороне от политической борьбы...

Естественно, МК должен вести работу по завоеванию поддержки ортодоксальных троцкистов, которые остаются в ловушке Пабло. Но было бы опасно маневрировать в вопросе объединения, чтобы спасти несколько человек, которые заняли левые позиции по отношению к паблоистам. Действительный союз допустим только с теми, кто готов полностью и открыто порвать с паблоистами организационно, а также политически. Было бы ошибкой думать, что формальная дискуссия в паритетном комитете позволила бы им разрешить противоречия в их политических взглядах и организационных связях...

Паритетный комитет фактически мешает влиянию на ортодоксальных троцкистов, которые остаются в сетях Пабло, и усиливает мнение, что они могут избежать явного раскола с паблоизмом. Он означает скачок к воссоединению, когда задача политического прояснения далеко не решена. Это открывает путь новым маневрам паблоистов и помогает посеять новую политическую путаницу.

Мы думаем, было бы ошибкой приспосабливать наш политический курс к политике ЛССП. Она колеблется в международной политической борьбе. Ее курс тактически способствует Пабло и усиливает политическую путаницу. Это является политическим промахом с ее стороны.

На конгрессе «охвостья» ЛССП голосовала за главную резолюцию Пабло, при условии включения их критики в качестве поправок. Это было дезориентирующим политическим компромиссом и противоречило борьбе за принципиальную политическую линию, основанную на троцкистских принципиальных положениях. Они уклонились от прямого осуждения паблоизма и теперь стоят в стороне от политической борьбы, ожидая «документов от обеих сторон».

Товарищи из ЛССП занимают неустойчивую позицию примиренцев не просто вследствие недопонимания. Их тактика, похоже, вытекает из политики национального оппортунизма. Мы думаем, лучше всего прекратить всякое маневрирование с ними и твердо охарактеризовать их действия как ошибку. В то же время мы должны продолжать посылать ЛССП наши документы.

Исследование причин их примиренческой позиции лишь подчеркнет необходимость с нашей стороны твердо выступать против примиренческого подхода. У них нет паблоистской фракции. Следовательно, у них нет того непосредственного внутреннего опыта, которым обладаем мы с вами и который так помог полностью постигнуть опасность паблоизма. Они в основном далеки от международной фракционной борьбы и заняты проблемами своего собственного массового движения. Они проявляют желание, чтобы их оставили в покое, пока не будет выработан некий modus vivendi между Пабло и МК, что по крайней мере отодвинуло бы открытое выявление отношений.

Мы думаем, что ЛССП займет определенную политическую позицию только тогда, когда ей не будет оставлено места для маневров. Следовательно, паритетный комитет становится не помощью, а помехой в том, чтобы добиться от нее безоговорочной поддержки МК. Мы полностью разделяем ваше желание сотрудничать с ней, чтобы развивать троцкистское движение на Востоке. Но для того, чтобы реализовать наши конечные политические задачи, в основе этого сотрудничества должна лежать принципиальная политическая линия и соответствующий общий организационный курс» (16).

Доббс отвергает аргумент Пена о том, что брожение в рядах Компартии Франции послужило причиной поиска организационного решения проблемы паблоистского ревизионизма.

«Было бы само по себе важным воспользоваться политическим преимуществом брожения во французских рядах сталинистов, как вы подчеркнули, но еще важнее иметь четкую, верную политическую линию этой работы, которая должна быть выработана в процессе дискуссии среди сторонников МК. Проведение дискуссии МК при использовании тактики паритетного комитета, с нашей точки зрения, лишь усугубило бы путаницу во французской секции и еще более уменьшило бы наши шансы вести эффективную работу среди сталинистов.

По всем указанным причинам мы не видим полезной функции паритетного комитета в настоящее время. Мы думаем, что фактически он мог бы принести вред. Вместо этого мы предлагаем следующую процедуру:

1. Прояснить и укрепить наши политические позиции в ходе свободного и полного обмена мнениями среди единомышленников, связанных с МК.

2. По мере того как в МК будет сформирована определенная линия, стремиться завоевать ортодоксальных троцкистов, все еще находящихся в сетях Пабло, доставляя им наши документы через общие публикации и путем прямых контактов, где это возможно.

3. Работать для объединения всех ортодоксальных троцкистов на основе общих политических позиций, правильных организационных отношений и отказа признать ревизионистскую политику паблоистов и их организационные методы» (17).

Эти письма подчеркивают величину политической перемены, которая произошла в марте 1957 года, когда Кэннон, в ответ на еще одно послание от Л. Гуневардене, впервые предположил, что СРП могла бы согласиться на организационное урегулирование раскола без политического решения вопросов, которые вызвали борьбу в 1953 году. Более трех лет СРП настаивала на непримиримом характере разрыва с паблоизмом, подтверждая, что уроки раскола составляют основу для перевоспитания всех международных кадров, и настойчиво заявляла, что компромисс с паблоистами невозможен. И все же, без предварительной дискуссии в МК, СРП внезапно изменила свою позицию. Британская секция МКЧИ, которая отказалась поддержать паритетный комитет в 1954 году по приказу Кэннона и Доббса, была совершенно права, с тревогой взирая на инициативы СРП в отношении ЛССП и паблоизма.

Чтобы понять значимость этого сдвига, необходимо более внимательно изучить, что происходило в СРП между 1954 и 1957 годами. Только таким образом можно конкретно понять связь между классовой борьбой в Соединенных Штатах, политическим перерождением СРП и движением к беспринципному воссоединению.

Примечания:

1. Cliff Slaughter, ed., Trotskyism Versus Revisionism: A Documentary History (London: New Park Publications, 1974), vol. 4 , The International Committee Against Liquidationism, p. 20.

2. Банда утверждает, что он вел ожесточенную борьбу против приспособления Хили к политике лидера алжирского MNA Массали Хаджи в середине 1950-х гг. Он раздраженно пишет о поручении написать статью для Labour Review в поддержку MNA: «Когда я отказался сделать это, Хили и редакционная коллегия Labour Review 20 голосами против одного обязали [меня] выполнить их решение. Признаюсь, это был один из самых постыдных эпизодов в моей политической карьере».

И снова память Банды играет с ним злую шутку. В статье из Labour Review, на которую ссылается Банда, нет абсолютно никаких следов стыда, о котором он сейчас говорит. Написанная в 1958 (а не в 1957!) году, статья Банды содержала тщательно документированный анализ классовых сил, представленных различными тенденциями внутри алжирского национального движения. Он прослеживал исторические корни как MNA, так и ФНО, документально доказывая длительную связь Массали Хаджи с французским и алжирским рабочим движением. Она также дает обзор пестрой истории ФНО. Эта статья содержала политические уступки MNA и оказалась неспособной предвидеть последующее предательство ею национальной борьбы. Однако преступления MNA не меняют классовую природу ФНО и того факта, что ФНО обеспечил подчинение национального движения интересам алжирской буржуазии. Несмотря на утверждение, содержащееся в этой статье, что MNA не является социалистической партией, статья Банды ошибочно называла MNA «предшественницей революционной партии» (March-April 1958, p. 44) В заключение статьи Банда, однако, заявлял: «Многое является ясным. Будущее Алжира не за ФНО и его апологетами, а за рабочим классом и безземельным крестьянством. Только они могут принести политическое и экономическое освобождение этой многострадальной земле.

Задачей марксистов является не извинять и не защищать совершившийся факт, а ускорять приход того дня, когда алжирский рабочий класс посредством своих независимых организаций поднимется как истинный поборник алжирской свободы» (там же).

То, от чего на самом деле сегодня отказывается Банда в той статье, так это не от доверия, оказанного Массали Хаджу, а от своей тогдашней защиты роли алжирского пролетариата.

3. National Educational Department Socialist Workers Party, Toward a History of the Fourth International, June 1973. Part 3, vol. 4, pp. 218-19.
4. Ibid., p. 219.
5. Ibid., pp. 233-34.
6. Ibid., p. 242.
7. Ibid., p. 244.
8. Ibid., p. 245.
9. National Educational Department Socialist Workers Party, Education for Socialists: The Struggle to Reunify the Fourth International (1954-63), vol. 1, May 1977, p. 6.
10. Ibid.
11. Ibid.
12. Ibid., p. 7.
13. Ibid., p. 8.
14. Ibid., p. 11.
15 Ibid., p. 17.
16. Ibid., pp. 18-19.
17 Ibid., p. 20.

Смотри также:
Дэвид Норт. Наследие которое мы защищаем. Введение в историю Четвертого Интернационала

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site