World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Троцкизм

Дэвид Норт

Наследие, которое мы защищаем:
Введение в историю Четвертого Интернационала


Версия для распечатки

Глава 24. Фиаско «перегруппировки» в СРП

20 марта 2002 г.

Изменение отношения Социалистической Рабочей партии к паблоистскому Интернациональному Секретариату, то есть ее желание вести переговоры об окончании раскола на основе «конкретного» соглашения о текущих задачах без теоретического и политического учета принципиальных различий в перспективе и методах, ставших причиной разрыва в 1953 году, было непосредственно связано с ее резким отклонением от традиционной пролетарской ориентации. Одобрив в декабре 1956 года политику «перегруппировки», СРП вступила на путь, ведший прямиком в сторону отравленной среды американского мелкобуржуазного радикализма и отклонявшийся от борьбы за троцкизм в рабочем классе.

Связь между политикой перегруппировки, проводившейся СРП в Соединенных Штатах, и ее новым интересом к воссоединению с паблоистами была указана Кэнноном в письме к Политическому комитету партии от 12 марта 1957 года, подтверждавшем благоприятный ответ Кэннона на предложение Гуневардене о проведении дискуссий:

«В то время, когда мы проводим кампанию за перегруппировку сил в нашей стране и Англии и фактически обдумываем все виды возможных отношений сотрудничества и слияния с другими течениями, которые могут начать продвигаться в революционном направлении, мы безусловно сочли бы трудным объяснить, почему мы отказываемся даже говорить о союзе с международным течением, которое занимает политическую позицию, гораздо более близкую к нашей собственной.

Нет, мы не можем отказаться от переговоров. Мое письмо к Гуневардене принимает ситуацию такой, как она есть и предлагает обсудить вопросы единства» (1).

За политикой перегруппировки стоял опустошительный кризис, который начался в Компартии Америки после разоблачения преступлений Сталина и жестокого подавления Венгерской революции. КП США обладала всеми пороками родственных ей сталинистских организаций, не обладая их единственным спасительным достоинством — массовой основой в рабочем классе. В течение десятилетий она была наиболее раболепным сторонником преступлений Сталина. Она сотрудничала с ГПУ, советской секретной полицией, в организации убийства по политическим мотивам Льва Троцкого. Она помогала ФБР организовать сфабрикованные государством процессы, в результате которых во время Второй мировой войны лидеры СРП попали в заключение.

Защищая предательства кремлевской бюрократии, Компартия действовала, полностью пренебрегая даже самыми элементарными интересами рабочего класса. Термин «сталинский наемник» прочно вошел в повседневный словарь рабочих-активистов. Этот термин описывал действия функционеров Компартии в профсоюзах, которые цинично предавали рядовых членов в соответствии с интересами внешней политики советской бюрократии. При этом их методы мало отличались от методов головорезов мафии, с которыми сталинисты зачастую тесно сотрудничали.

Многочисленные предательства, совершенные сталинистами, особенно во время Второй мировой войны, когда они одобрили и проводили в действие закон о запрещении забастовок, создали обширный резервуар недоверия и ненависти среди широких слоев рабочих. Этим сумели воспользоваться правые бюрократы, вроде Рейтера (Reuter) и Мюррея (Murray). Реакционные апостолы антикоммунизма в рабочем движении не могли обладать большим оружием, нежели деяния Коммунистической партии.

Среди членов Коммунистической партии было много мужественных и готовых к самопожертвованию людей, которые были искренне преданы рабочему классу. Но с началом «холодной войны», «охоты на ведьм» периода маккартизма и разрушением сталинистского аппарата в профсоюзах, политически искренние активисты Компартии были либо вытеснены из отраслей промышленности, либо выжили лишь потому, что скрывали свою политическую принадлежность. Даже до 1956 года Коммунистическая партия была деморализованной организацией. Разложение руководства Компартии было столь полным, что оно было не в состоянии возглавить принципиальную борьбу любого рода против маккартизма. Среди самых ужасных примеров прострации Компартии был ее отказ вести классовую защиту Розенбергов.

Два десятилетия систематического классового сотрудничества превратили значительные слои членов КП США в некое подобие убежденных либералов, которые думали, что основная политическая задача американских коммунистов состоит в поддержке на выборах кандидатов от Демократической партии.

События 1956 года пошатнули Компартию. Тысячи ее членов, которые стойко сохраняли свои членские билеты в худший период «охоты на ведьм», с ужасом отреагировали на разоблачения преступлений Сталина. Последовавшее затем вторжение в Венгрию послужило началом массового выхода из партии. Руководство КП США разделилось на два основных течения. Фракция неизменившихся лакеев Кремля, возглавляемая Уильямом З. Фостером (и поддерживаемая Гэсом Холлом), просто ожидала новых инструкций от Кремля и возражала против любых обсуждений кризиса в сталинистских организациях.

Другая фракция, возглавляемая редактором Daily Worker Джоном Гейтсом, призывая к широкому обсуждению, выступила против сталинизма не с позиции марксизма, а с позиций мелкобуржуазной демократии. Под сталинизмом Гейтс понимал не предательство мировой революции бюрократической кастой, но скорее политику подавление демократических прав, ошибочно принимая таким образом одну из сторон сталинизма за его сущность. Его политическая ориентация, как и ориентация его сторонников, была направлена не на построение марксистской партии, а на полный отказ от социалистической революции.

Неспособность сторонников Гейтса вести принципиальную борьбу против сталинизма, их настроения личного отчаяния и открытое дезавуирование классовой борьбы против капитализма, явились фактором отчуждения для оставшихся пролетарских элементов в Компартии и сыграли на руку верным лакеям кремлевской бюрократии. Последние, а именно Фостер, Холл и Гарри Уинстон, обвиняли гейтсистов в том, что они были «ликвидаторами», просто искавшими предлог для того, чтобы уйти из рабочего движения. И в этом обвинении была доля правды, какими бы бесчестными и циничными ни были намерения старых сталинистских наемников.

В тех специфических условиях, которые существовали в Соединенных Штатах, раскол Компартии не сулил в себе немедленной перспективы широкомасштабных действий среди рабочих. (В борьбе против Кохрана Кэннон показал, что широкого слоя сталинистских рабочих, которые в 30-е и 40-е годы составляли авангард в профсоюзах, больше не существует, и что использование Кохраном просталинистской ориентации Пабло было, по существу, циничным прикрытием полного отказа от борьбы за построение революционной партии в рабочем классе).

Но главным значением кризиса сталинизма было не то, что он предоставил непосредственные возможности привлечь в СРП людей из КП США. Скорее, раскол Компартии стал поворотным пунктом в долгой борьбе, которую вели пионеры американского троцкизма, создав беспрецедентные условия для политического просвещения рабочего класса и социалистически настроенных элементов в среднем классе и интеллигенции.

Воспитание нового поколения рабочих, студентов и молодежи, которые неизбежно будут вовлечены в политическую борьбу неразрешимыми противоречиями американского империализма, потребовало от СРП поддержки принципов, за которые международное движение, возглавляемое Троцким, боролось с 1923 года. Таким образом, задачей, стоявшей перед СРП, было разъяснение исторического и политического значения борьбы не на жизнь, а на смерть, которую Троцкий и его сторонники вели со сталинизмом. Вырабатывая терпеливый и педагогический подход к разнородным силам, которые заявляли об отрицании сталинизма, СРП не могла никоим образом приспосабливаться к их смятению, уловкам и самооправданиям. И прежде всего она не могла терпимо относиться к тому, что под прикрытием поверхностного отрицания личной тирании Сталина увековечивается политическая суть сталинизма: его отрицание мирового социализма в пользу мирного сосуществования, узурпация политической власти пролетариата привилегированной бюрократией.

Другими словами, только вновь пройдя путь своего исторического развития, укрепляя старые основы и восстанавливая их, СРП могла найти верный путь к передовым элементам рабочего класса. Не было ничего ошибочного в том, чтобы предложить проведение широкой и глубокой дискуссии со всеми теми силами, которые, несмотря на путаность своих позиций, оживились после раскола Коммунистической партии. Но эта дискуссия должна была быть направлена на просвещение передовых элементов в рабочем классе.

Следовательно, было необходимо объяснить, почему троцкисты и только троцкисты боролись против сталинизма на принципиальной основе, и как эта борьба была связана с историческим предназначением американского рабочего класса. Более того, необходимо было объяснить, почему так много американских радикалов, независимо от их намерений, были так легко обмануты сталинистами и стали санкционировать их преступления, если не прямо участвовать в них.

Начав политику перегруппировки, СРП обратилась, однако, не к рабочему классу, который ей следовало стремиться воспитывать, а к гейтсистам, интеллигентам, радикалам и «левым» либералам, которые составляли периферию КП США и после коллапса Компартии потеряли опору под ногами. Именно по этой причине подход СРП был неверным. Вместо того, чтобы усилить борьбу за троцкистские принципы, которые теперь подтверждались великими международными событиями, СРП начала преуменьшать свою историческую роль, стараясь избегать оскорбления чувств жалких экс-сталинистов и их радикальных, полурадикальных и либеральных друзей.

Мелкие организационные подсчеты, а не принципиальные соображения, стали основой политики перегруппировки, начатой СРП. Ее первоначальное утверждение, что перегруппировка требовала политического просвещения, теперь было забыто. Перегруппировка стала средством политического и идеологического приспособления СРП к аморфной среде американского радикализма и его мелкобуржуазной демократической перспективе.

Самое худшее заключалось в том, что определение перегруппировки, данное СРП, означало отступление от концепции, согласно которой СРП была революционным авангардом рабочего класса, единственным подлинным представителем его исторических интересов и что на нее ложилась задача разрешения кризиса руководства.

Ликвидаторская перспектива, которая лежала в основе политики перегруппировки, проявилась на Семнадцатом национальном съезде СРП в июне 1957 года. В своем политическом докладе Фаррелл Доббс поддержал предположение, согласно которому перегруппировка приведет к созданию новой революционной партии путем объединения фрагментарных остатков старых радикальных элементов, которые оказались выбитыми из старых ниш в результате кризиса сталинизма. «Мы не делаем фетиш из организационного вопроса, — заявил он. — Мы допускаем различные конечные формы партии, которая возникнет после процесса перегруппировки» (2).

Кэннон дал теоретическое обоснование ликвидаторской политики СРП. В отчете о съезде, опубликованном в газете Militant, сообщалось следующее:

«Кэннон отметил, что революционная перегруппировка в 1917-19 годах, вызванная и вдохновленная опытом русской революции, объединила в молодой Коммунистической партии США элементы из всех организованных радикальных течений — Социалистической партии, Промышленных Рабочих Мира (ПРМ) и даже Социалистической Лейбористской партии (СЛП). Он указал на то, что Луис С. Фрейна, один из наиболее влиятельных деятелей раннего этапа американского коммунистического движения, начал свою социалистическую деятельность в сектантской СЛП» (3).

Доводы Кэннона основывались на ложной и нелепой аналогии. Сравнивать ситуацию, сложившуюся после 1956 года с той, которая существовала в 1917 году, означало не только тешить свое воображение. Это было фальсификацией истории и оправданием ликвидаторства. Не существовало законного повода проводить параллель между пламенными рабочими агитаторами, антивоенными активистами и идеалистическими социалистами-интеллигентами, которые, испытывая отвращение к оппортунизму Социалистической партии и вдохновляясь примером большевизма, образовали Компартию Америки, и уставшими, циничными, благодушными и обычно хорошо обеспеченными антисталинистами, экс-сталинистами, экс-попутчиками, экс-уоллеситами и либералами с благими намерениями, с которыми теперь предлагалось перегруппироваться.

Более того, «перегруппировка» 1917-19 годов произошла под влиянием величайшего революционного восстания международного пролетариата в мировой истории. Перегруппировка в Соединенных Штатах непосредственно отражала органический процесс дифференциации в рабочем движении. Новый этап классовой борьбы, связанный с превращением Соединенных Штатов в главную империалистическую державу мира, нанес смертельный удар как революционному синдикализму ПРМ, так и концепции социализма Дебса.

Роль Кэннона в инициировании и поддержке политики перегруппировки означала политическое завершение его долгой борьбы по созданию троцкистского движения. Если рассматривать подход Кэннона к перегруппировке в контексте его политической биографии, становится ясно, что это была не просто эпизодическая ошибка. Это означало разрыв с основными политическими идеями, которые вдохновляли его деятельность в рабочем движении с 1918-19 года, когда он признавал необходимость организации в Соединенных Штатах партии ленинского типа, подобно той, что существовала в России.

Развитие Кэннона как партийного лидера, американского большевика, было связано с критическим переосмыслением не только синдикализма ПРМ, но также и концепции социалистической партии Дебса. Кэннон стал непримиримым врагом идеи «включающей всех» партии, открытой всем тем, кто ошибочно считал себя социалистом.

Для Кэннона социализм означал классовую войну против капитализма, и партия, которая посвятила себя борьбе за социализм, должна была набирать новых членов и обучать кадры на этой основе. Организационные принципы, принятые СРП на учредительном съезде в 1938 году, заключались в следующем:

«Революционная марксистская партия отвергает не только произвол и бюрократизм Коммунистической партии, но также фальшивый и обманчивый принцип "всевключаемости" Социалистической партии Томаса-Тайлера-Хоана, который представляет собой притворство и подлог. Опыт убедительно доказывает, что такая "всевключаемость" парализует партию в целом и революционное левое крыло в частности... СРП стремится быть открытой только в том смысле, что она принимает в свои ряды тех, кто признает ее программу и отказывает в приеме тем, кто отвергает ее программу» (4).

Еще в 1955 году, в статье, посвященной столетней годовщине со дня рождения Дебса, Кэннон подчеркнул, что величайшим промахом старого пионера была его ложная концепция партии, его неспособность понять, что революционная организация не может основываться на «всевключаемости», его терпимость по отношению к оппортунистическим тенденциям внутри партии и ее руководства и его стремление избежать фракционной борьбы.

Кэннон страстно доказывал, что «ошибочная теория партии Дебса была одной из самых дорогих ошибок, сделанных революционером когда-либо во всей истории американского движения». Невозможно свергнуть капитализм с помощью партии, основанной на принципе «всевключаемости» Дебса. «Как мы видим сегодня, в свете того, что узнали из опыта Русской революции и ее последствий, девять десятых борьбы за социализм составляет борьба против буржуазного влияния в рабочих организациях, включая партию» (5).

Создание Коммунистической партии, объяснял Кэннон,

«означало не только разрыв со старой Социалистической партией, но даже более важный разрыв с концепцией общей партии революционеров и оппортунистов. Это означало новое начало для американского социализма, гораздо более важное исторически, чем все, что произошло ранее, включая организацию Социалистической партии в 1901 году. Не может быть возврата к отжившему и потерявшему доверие эксперименту прошлого...

Борьба против преступлений и предательств сталинизма — предпосылка для создания подлинно революционной партии — требует оружия из другого арсенала. Здесь русские также являются нашими учителями. Программное оружие для борьбы против сталинистского вероломства было дано нам Троцким, соратником и преемником Ленина.

Не может быть возврата к прошлому американского движения. В связи со столетием Дебса некоторые шарлатаны, которые измеряют ценность социалистического движения его численностью на данный момент, обнаружили преимущество старой Социалистической партии в том, что во времена Дебса ей удавалось получать при голосовании так много голосов, и рекомендовали предпринять новый эксперимент в том же направлении. Помимо полного отсутствия ценности данного совета для социалистического авангарда, этот рецепт несправедлив по отношению к памяти Дебса» (6).

И однако же, приняв политику перегруппировки, Кэннон вернулся к тем самым политическим концепциям, банкротство которых он так ясно проанализировал. Первого марта 1958 года, по мере того как политика перегруппировки быстро вырождалась до уровня жалкого избирательного фарса, Кэннон разделил трибуну вместе с Винсентом Халлинэном (который долгое время был попутчиком сталинизма, а в 1952 году являлся кандидатом в президенты от капиталистической Прогрессивной партии), чтобы выступить с речью «Объединенные социалистические действия в 1958 году и перспективы американских социалистов». Речь Кэннона была сентиментальным и ностальгическим призывом к возвращению в прошлое:

«Основная цель перестройки для будущего — и я думаю, все присутствующие согласятся с этим — основная цель, за которую все мы боремся, заключается в перегруппировке разобщенных социалистических сил и, в конечном итоге, объединение всех честных социалистов в одну общую партийную организацию. Но этого нельзя сделать за один день. Опыт последних двух лет показывает, что это потребует времени. Нам придется проходить процесс сотрудничества и объединения по стадиям, одна ступень за другой.

Начальной точкой процесса для всех подлинных социалистов всех течений, в настоящее время связанных с какой-либо организацией или же независимых, является признание того, что мы все — часть одного движения, и что мы должны совместно работать по-братски в одной области действия за другой, совместно бороться против несправедливости и гнета капитализма. Это звучит почти как революционное утверждение после ужасного опыта крушения солидарности. Но это было обычной и неизменной практикой и традицией старого социалистического и радикального движения в Америке» (7).

Тот факт, что Кэннон отверг ленинско-троцкистскую концепцию партии, означал, что он отказался от борьбы за марксизм в рабочем классе, борьбы, которая находит свое самое сильное выражение в сопротивлении давлению враждебных классовых сил, в том виде, как они отражаются — политически, теоретически и организационно — в партии. Годами Кэннон принадлежал к левому крылу руководства партии. Без вмешательства Кэннона в 1952-53 годах кохранисты могли бы очень легко получить большинство в СРП. Когда началась борьба, Кэннон был в меньшинстве в руководстве СРП, и только с большим трудом он смог завоевать большинство в руководстве и сплотить членов партии.

Но даже после раскола политическое давление, давшее начало паблоистскому ревизионизму, продолжало сказываться на СРП и подталкивать ее вправо. Затянувшийся экономический бум, бездействие рабочего движения, петля бюрократии, наброшенная на профсоюзы, и затянувшийся эффект антикоммунистической истерии оказали огромное давление на кадры СРП.

Сопротивление Кэннона этому классовому давлению было сломлено к 1957 году. В этом и состояло значение его принятия перегруппировки, его поворота к воссоединению и возврата к концепции Дебса об открытой партии, включающей все направления. Исчерпавший все свои силы и неспособный бороться с оппортунизмом, Кэннон стал оппортунистом.

Весь 1957 год СРП работала в направлении культивирования отношений с отребьем разрушающегося сталинизма и дряхлым американским радикализмом, то есть с профессиональными ветеранами политики реформистского протеста. В мае 1957 года СРП «с энтузиазмом приветствовала» создание Американского Социалистического Форума, который она рассматривала как решающее событие в процессе перегруппировки.

Национальный комитет Форума в составе 40 членов включал, помимо Фаррелла Доббса, пацифиста А. Дж. Масте (который был председателем Форума), Джона Т. Макмануса из National Guardian и бывшего сторонника буржуазной Прогрессивной партии Уоллеса, сталиниста У. Б. Дюбуа, сталинистского попутчика Уальдо Френка, гейтсиста Джозефа Старобина, радикала Дэйва Деллинжера, паблоистов Берта Кохрана и Майка Бартела (Заслова). Заявлять, что из такого сборища могло выйти некое «получившее новые силы социалистическое движение в Соединенных Штатах», значило обманывать рабочий класс и членов СРП (8).

Чтобы собрать перечень всех грехов членов национального комитета форума, потребовалось бы снять вместительный нью-йоркский склад. СРП действовала так, будто прошлое больше не имело никакого значения. Более 20 лет прошло с тех пор, как закончилась недолгая связь Масте с троцкизмом. Он был так же далек от революции, как человек на Луне. Вдобавок заседание в одном комитете вместе с Кохраном и Бартелом, которые давно откололись от паблоистов, потому что еще дальше продвинулись вправо, означало, что СРП, насколько это касалось ее работы в Соединенных Штатах, уже отреклась от 1953 года.

Кохран и Кларк были в свое время исключены именно потому, что отвергли претензии СРП на роль партии социалистической революции в США. Они настаивали на том, чтобы СРП была не более, чем одним малым ручейком в широком социалистическом потоке, из которого в итоге возникнет революционная партия. К 1958 году СРП полностью приняла эту концепцию. Отмечая годовщину образования СРП, в газете Militant говорилось:

«Члены Социалистической Рабочей партии гордятся своей партией и ее 20-летней историей. Но такая гордость ни в коем случае не ослепляет их и не находится в противоречии с их первоначальной преданностью социалистическим интересам рабочего класса. Поэтому они надеются, что после сознательного пересмотра идей, который происходит сейчас, после становящихся все более свободными и откровенными дискуссий, которые проходят теперь в группах и среди отдельных лиц разных политических убеждений, возникнет желание объединить разделенные ныне силы на пути к построению в США партии, способной возглавить борьбу за социализм и успешно вести ее» (9).

Ликвидаторское содержание политики перегруппировки нашло свое ярчайшее выражение в участии СРП в фарсовой «независимой социалистической» кампании в 1958 году. Все отговорки насчет того, что перегруппировка представляла собой просто тактику, ставившую цель использовать кризис сталинизма для завоевания новых сил на сторону троцкизма, были отброшены СРП после того, как она поставила перед собой задачу объединения всех «социалистических» сил для выдвижения общих кандидатов в губернаторы и сенаторы на предстоящих выборах в штате Нью-Йорк. В официальном «Предложении радикальному движению» СРП заявила о своей готовности принять предвыборную платформу, основанную на программе-минимум, с которой может согласиться любой, кто стоит левее Демократической партии.

При формулировании предложения о проведении кампании за «объединение социалистов» СРП вступила в тесные рабочие отношения с группой «Гардиан» («Guardian»). Это само по себе характеризовало перемену, которая произошла в СРП. В 1955 году СРП недвусмысленно отвергла призыв Джона Т. Макмануса, лидера этой группы, о создании «объединенного социалистического» списка кандидатов на выборах. Кэннон в письме к Мюррею Уэйссу от 4 марта 1955 года говорил о Макманусе и Ко с нескрываемым презрением:

«Группа американского ежемесячника Guardian Monthly Review, насколько мне известно... не возражает против общей идеологии сталинизма в важнейших вопросах. Они готовы одобрить все, начиная с Московских процессов до Второй мировой войны, а также признать пацифистскую чепуху о мирном сосуществовании, если только им позволят это сделать как независимой партии... основное ядро этих инакомыслящих сталинистов составляют потрепанные люди, неизлечимо коррумпированные сталинистской идеологией, которые не имеют ни малейшего намерения или способности делать что-либо, кроме как жаловаться на официальную Компартию и требовать для себя собственного стоячего пруда, в котором они могли бы плескаться» (10).

Принятие политики перегруппировки укрепило крайне правые элементы в СРП, приветствовавшие избирательную кампанию как средство, при помощи которого можно было окончательно избавиться от нежелательного «троцкистского багажа», обрекавшего, по их мнению, партию на изоляцию. Главным представителем правого крыла был Мюррей Уэйсс, который яростно защищал ликвидаторство от критиков перегруппировки в СРП.

Восхваляя избирательную кампанию, Уэйсс заявлял:

«Наше предложение в основе своей очень простое: социалистам следует объединиться, чтобы противостоять капиталистической системе и двум ее партиям на выборах в штатах. Каким социалистам? Тем социалистам, которые достаточно серьезно относятся к названию "социализм", чтобы встать в оппозицию капиталистическим партиям и политикам. На какой платформе? На платформе, с которой могут согласиться все те, кто желает объединиться как социалисты против капиталистических партий. И у нас есть предполагаемый проект такой программы-минимум. Такой подход предоставляет возможность самой борьбе решать, какие силы в радикальном движении были готовы двигаться в этом общем направлении политики социалистической классовой борьбы» (11).

Союз, образованный СРП с нью-йоркской мелкой буржуазией, был беспринципным и реакционным. «Многие наши союзники в этом блоке не согласны, что элементарным принципом социализма является отказ от коалиции с капиталистическими партиями», — деликатно признавал Уэйсс (12). Более того, в интересах заключения предвыборной сделки СРП позорно осудила троцкизм, капитулировав перед просталинистскими симпатиями представителей «Гардиан», с которыми она сотрудничала. Уэйсс описал капитуляцию СРП следующим образом:

«В союзе с другими участниками блока мы настаивали, что необходимо включить в платформу недвусмысленное положение о социализме и демократии; положение, которое будет четко противостоять бюрократической диктатуре сталинизма в Советском Союзе и Восточной Европе. Мы доказывали, что только сделав это, мы можем обратиться к избирателям с призывом к социализму, не запятнанному преступлениями сталинизма. Мы боролись за эту позицию педагогически, но настойчиво.

Однако в ходе многих дискуссий мы не смогли убедить представителей "Гардиан" или лидеров бывшей АЛП (Американской Лейбористской партии) в этом вопросе. В то время как они одобряют правильность минимальной позиции для рабочей и социалистической демократии во всем мире, они говорят, что ей нет места в предвыборной платформе в США. Они также считают, что если бы мы попытались получить минимальные формулировки по этому вопросу, это разрушило бы коалицию, так как существует много глубоких исторических и теоретических различий, которые нельзя примирить в минимальных формулировках. И они упрямо стояли на своем, отказываясь согласиться на такое предложение в платформе. Нам пришлось учесть важность этого при определении своего курса.

Являлся ли их отказ согласиться на простое предложение, противостоящее бюрократической практике сталинистских режимов и отстаивающее дело социалистической демократии, признаком того, что они были просто пленниками Кремля, подобно руководству Компартии? Если бы дело обстояло так, то возможность плодотворной коалиции с ними на выборах была бы чрезвычайно сомнительной. Или же это было признаком продолжавшегося давления сталинизма и того, что их разрыв с организованным сталинистским движением все еще не был окончательным? Мы считаем правильным последнее утверждение. Все признаки указывали на то, что в итоге они пойдут на открытый разрыв со сталинизмом, и в этом случае будут обязаны осудить преступления сталинистской бюрократии. Приведет ли это к их соглашению с нашей позицией или нет — вопрос, конечно, весьма проблематичный. Но мы считали, что в период самих выборов они будут не в состоянии удерживать ложную позицию по вопросу о социализме и демократии в Советском Союзе, Восточной Европе и пр.» (13).

Для того, чтобы приспособиться к просталинистским негодяям, СРП начала публично осуждать политическую революцию против советской бюрократии. За эту работу охотно взялся Джозеф Хансен, человек, способный написать все, что угодно. В весеннем выпуске International Socialist Review СРП 1958 года он утверждал следующее:

«Программа политической революции в Советском Союзе была крайне неверно понята и ошибочно истолкована радикальным движением. Она была представлена в духе "революционного романтизма", закоренелого сектантства, который принципиально отвергает борьбу за реформы, который далек от жизни, подобно позиции сторонников Де Леона, которые заносчиво ругали "просто" реформы и не соглашались на меньшее, чем доставка целого борова к дверям кухни. Более проницательный взгляд усматривает здесь нечто вроде телевизионного вестерна, где мстительные ковбои организуют толпу, чтобы пристрелить разбойников, занявших офис шерифа.

Гораздо реальнее рассматривать программу политической революции в виде целой серии реформ, достигнутых в результате напряженной борьбы, которые завершаются передачей власти рабочим.

Ни одна революция не приходит путем принятия одной чрезмерной дозы [изменений], так сказать "лошадиной" дозы. Она развивается взаимосвязанными этапами, оказывая влияние на взаимосвязанные области. Если рассматривать какое-либо требование на каждой данной стадии изолированно, в качестве конечного, а не как нечто переходное к более высокой цели, то оно выглядит как реформа» (14, курсив Хансена).

В терминах более четких, чем те, которые использовались Пабло, Хансен обрисовал процесс демократической самореформы бюрократии. «Часть чиновничества, та его часть, которая способна чутко реагировать на требования народа, приходит к рабочим с разной скоростью и в различной степени, предоставляя тем самым новые источники для воодушевления» (15).

На этом Хансен не остановился. Пользуясь возможностью, которую, наконец, предоставила перегруппировка, Хансен был решительно настроен на то, чтобы полностью отодвинуть СРП от перспективы насильственного революционного свержения кремлевской бюрократии:

«Чтобы избежать дальнейшего недопонимания, мне бы хотелось подчеркнуть, что политическая революция не предлагается как призыв к немедленному действию. Она также не предлагается в виде агитационного лозунга. Это стратегическая линия, которую нужно использовать как руководство к тому, чтобы понять и помочь смоделировать в целом грядущие события всего следующего исторического периода советского развития...

Тем попутчикам-социалистам, которые пришли к выводу, что сталинизм должен уйти, но не решили, может или нет бюрократия быть реформирована тем или иным способом, я весьма желаю позволить событиям доказать, какая программа и перспектива лучше всего подходит для нужд борьбы рабочих в новых условиях советской жизни» (16, курсив Хансена).

Независимая социалистическая кампания закончилась для СРП полным разгромом. СРП даже согласилась с тем, что ни один из «социалистических кандидатов» не будет выглядеть как имеющий с СРП какие-либо связи. В результате на пост сенатора от Нью-Йорка баллотировался миллионер-пацифист и бывший энтузиаст Московских процессов Корлисс Ламонт. На пост губернатора штата баллотировался Джон Т. Макманус. На пост заместителя губернатора «Объединенная Социалистическая партия» выдвинула еще одного либерального «друга Советского Союза», д-ра Анетт Рубинштейн. Выборы оценивались газетой Militant как «огромный шаг вперед»: «Корлисса Ламонта, Джона Т. Макмануса и д-ра Анетт Рубинштейн следует поздравить с проведением кампании за мир и социализм. Их долгая и мужественная оппозиция "холодной войне" и "охоте на ведьм» порождает уверенность, что они будут вести боевую кампанию, которая укрепит дело социализма» (17).

То, что СРП ассоциировала себя с кандидатурой Корлисса Ламонта, не говоря уже о похвалах в его адрес, было неопровержимым свидетельством ее политического упадка. Миллионер Ламонт был воплощением квинтэссенции той широкой категории напуганных либералов, радикальных туристов и профессиональных гуманистов, которую называют попутчиками [fellow travelers]. Письмо Ламонта выявляет его реакционные политические взгляды: «Учитывая кризис на Ближнем Востоке и другие международные вопросы, стоящие перед Соединенными Штатами и миром, я намерен в своей кампании сделать ударение на вопросы мира, разоружения и международного сотрудничества как внутри, так и за пределами Объединенных наций» (18).

Наряду с верой в Организацию Объединенных наций Ламонт твердо верил, что «встреча в верхах» между Эйзенхауэром и Хрущевым «для выработки международных вопросов» станет главным успехом в деле мирного сосуществования. Действительно, резолюция по поводу кризиса в Ливане, принятая на собрании Объединенной Социалистической партии, гласила: «Надежда на мир среди всех народов является теперь центром внимания встречи на высшем уровне, включенной в повестку дня Организации Объединенных наций...» (19).

«Боевая кампания» Корлисса Ламонта достигла вершины после появления «Программы Мира из 10 пунктов», которая включала... отставку госсекретаря Джона Фостера Даллеса! Выступая по радио 26 сентября, Ламонт особенно выделил это поразительное предложение: «Если должен наступить международный мир — секретарь Даллес должен уйти! В интересах Америки и всего человечества пришло время президенту Эйзенхауэру освободить м-ра Даллеса от обязанностей Госсекретаря. Я предлагаю, чтобы его заменил Харольд Штассен, член его собственной партии, который упорно и искренне работал в области разоружения» (20).

Тремя днями позднее газета Militant одобрила призыв Ламонта сместить Госсекретаря в статье под названием «Даллес должен уйти!»:

«Для миллионов людей всего мира Джон Фостер Даллес превратился в страшный, ненавистный символ реакционной внешней политики Америки, которая держит мир в постоянном страхе перед угрозой атомной войны. В нашей стране также существует растущая народная оппозиция Госсекретарю и безумной политике "балансирования на грани войны", связанной с его именем. Есть все подтверждения растущего требования, что "Даллес должен уйти!"» (21).

СРП не просто приспосабливалась к Ламонту. Ее одобрение предложения Ламонта о том, чтобы американский империализм подкрасил свой фасад, органически вытекало из капитуляции перед буржуазной демократией, которая была предопределена призывом использовать федеральные войска на Юге. Если можно было призвать Эйзенхауэра защищать демократические права в Миссисипи, почему бы не предложить ему назначить нового Госсекретаря, который мог бы сделать то же самое в мировом масштабе?

Именно Мюррею Уэйссу была предоставлена возможность найти наиболее глубокую причину для поддержки призыва Ламонта сместить Даллеса. Это напоминало, по его словам, призыв большевиков в 1917 году сместить 10 капиталистических министров!

Только те, кто упорно отказывается изучать политическую эволюцию СРП после 1957 года — ее вероломное отречение от Переходной программы и основ троцкизма, ее непристойную капитуляцию перед отребьем американского радикализма и ее отказ от борьбы за власть рабочих в пользу программы протеста среднего класса, — только они могут серьезно заявлять, что воссоединение с паблоистами возникло просто в связи с соглашением о природе Кубинской революции. СРП не могла писать льстивых статей об Аннет Рубинштейн и Корлиссе Ламонте и одновременно осуждать предательство троцкизма со стороны Пабло. Как раз перед тем, как Кастро спустился со Сьерра-Мадре и совершил свой триумфальный марш на Гавану, СРП совершила свое бесславное вступление в лагерь американской мелкой буржуазии. Именно это привело СРП назад к паблоистам и поставило на повестку дня разрыв с Международным Комитетом и воссоединение с Интернациональным Секретариатом.

Примечания:

1. National Educational Department Socialist Workers Party, Education for Socialists: The Struggle to Reunify the Fourth International (1954-63), vol. 3, July 1978, p. 15.
2. Militant, 17 June 1957.
3. Ibid.
4. SWP Internal Bulletin, vol. 8, no. 10, August 1946, p. 25.
5. James P. Cannon, The First Ten Years of American Communism (New York, Lyle Stuart, 1962), p. 270.
6. Ibid., p. 275.
7. James P. Cannon, Speeches for Socialism (New York: Pathfinder Press, 1971), p. 338.
8. Militant, 20 May 1957.
9. Militant, 6 January 1958.
10. SWP Discussion Bulletin, vol. 20, no. 2, January 1959, p. 27.
11. SWP Discussion Bulletin, vol. 20, no. 1, January 1959, p. 3.
12. Ibid., p. 8.
13. Ibid., pp. 10-11.
14. Joseph Hansen, «Proposed Roads to Soviet Democracy», International Socialist Review, vol. 19, no. 2, Spring 1958, p. 50.
15. Ibid., p. 51.
16. Ibid.
17. Militant, 21 July 1958.
18. Militant, 28 July 1958.
19. Militant, 4 August 1958.
20. Militant, 6 October 1958.
21. Militant, 29 September 1958.

Смотри также:
Дэвид Норт. Наследие которое мы защищаем. Введение в историю Четвертого Интернационала

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site