World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Троцкизм

Дэвид Норт

Наследие, которое мы защищаем:
Введение в историю Четвертого Интернационала


Версия для распечатки

Глава 26. Кубинская революция

16 апреля 2002 г.

Политика перегруппировки, проводимая СРП между 1957 и 1959 годами, представляла собой решительный поворот от политики революционной, основанной на мобилизации рабочего класса, к политике реформистского протеста, основанной на беспринципных связях со сталинистами, радикалами, пацифистами и другими представителями американского среднего класса. После опыта избирательной кампании 1958 года ликвидаторский характер этой политики стало невозможным маскировать; настроения замешательства и беспокойства захватили значительную часть членов СРП. Правое течение в Политическом комитете, представленное главным образом Мюрреем Уэйссом и поддержанное Джозефом Хансеном, настаивало на продолжении линии перегруппировки. В проекте политической резолюции, подготовленном в начале 1959 года к предстоящему Восемнадцатому национальному съезду, Политический комитет прославлял достижения перегруппировки и предсказывал появление еще одной «независимой» социалистической кампании на широкой основе в 1960 году.

Но накануне съезда Кэннон, понимая, что СРП была на пути к полной ликвидации, вылетел в Нью-Йорк, захватив с собой копию речи, которую он уже произнес в Лос-Анжелесе, с предостережением против продолжения политики перегруппировки. Секретариат Политического комитета провел серию заседаний, на которых было решено официально прекратить кампанию перегруппировки.

Поспешно была выработана новая резолюция и, когда съезд открылся в июле 1959 года, Фарреллу Доббсу было поручено объяснить внезапное изменение перспектив партии. Поправки не носили принципиального характера. Не было признано, что Кэннон и руководство ошибались. Они просто объявили, что линия перегруппировки более не была действенной.

Руководство СРП попыталось произвести впечатление, что скачок вправо произошел лишь недавно под влиянием мелкобуржуазных сил, с которыми партия сотрудничала с 1957 года. Вновь подтверждая «правильность трехлетней политики перегруппировки», Доббс заявил:

«Теперь было бы ошибкой оставаться привязанными к этой политике так, как будто ничего не изменилось. Противостоя силам, которые двигаются в нашу сторону, как это сейчас и происходит, гибкий подход не может противоречить программной твердости. Но мы должны признать, что тенденция теперь меняет направление на противоположное, что движение уходит с революционных позиций. Было бы неверным сохранять при таких обстоятельствах механическое понимание гибкого подхода, так как это подразумевало бы тенденцию к неустойчивости в программных вопросах и повлекло бы за собой опасность компрометирования наших революционных принципов» (1).

Для того чтобы повернуть дело против перегруппировки, Доббс был вынужден раскрыть некоторые неприятные факты об избирательных соглашениях предыдущего года:

«В объединенных предвыборных кампаниях мы могли выдвинуть только часть нашей программы. В Нью-Йорке, например, чтобы сохранить коалицию перед лицом атаки Компартии, нам пришлось отказаться от пункта о социалистической демократии и от права на место в списке кандидатов на выборах. Ни одна из этих уступок не была принципиальной, но они были серьезны — нам пришлось отказаться от многого. Следует подчеркнуть, что такие уступки не должны повторяться в будущей избирательной кампании.

Товарищи в Сиэтле испытывали трудности с кандидатом коалиции, который настаивал на том, чтобы его признали либералом, и который сыграл подрывную роль в избирательной кампании. Учитывая свой опыт, я уверен, они первыми согласятся с тем, что для того, чтобы стать приемлемыми для коалиции, все кандидаты должны быть готовы отождествить себя с социализмом» (2).

Пытаясь противодействовать результатам правой ориентации предыдущих трех лет, новый проект резолюции заявлял, что «было бы нереалистично настаивать в нашей кампании на том, чтобы придерживаться прежней тактики организационной перегруппировки», и вновь подтверждал приверженность основным идеям Четвертого Интернационала:

«Все, что произошло с начала кризиса сталинизма, послужило подтверждением позиции троцкизма как единственно подлинного революционного течения в нашей стране и в мировом масштабе. Не было и нет никаких причин для того, чтобы отбрасывать или изменять основные программные положения, которые были разработаны нашим движением и постоянно отстаивались в борьбе с 1928 года. За прошедшие три года СРП вновь показала на практике нашу готовность сотрудничать с социалистически настроенными лицами и группами различных политических взглядов по отдельным вопросам, включающим гражданские права, рабочее движение, борьбу негров и дело социализма. Партия обменялась взглядами по программным вопросам, не выдвигая ультимативных условий, которые прекратили бы дискуссию прежде, чем она могла начаться. Наша партия намерена продолжать следовать этому направлению. Но такой метод подхода, который мы впервые применили в деятельности по социалистической перегруппировке в 30-е годы, не подразумевает и никогда не подразумевал никакого намерения с нашей стороны создать политически неоднородную организацию за счет отказа от революционных принципов, без которых не может быть создана эффективная и длительно действующая революционная авангардная партия...

Мы выступаем против всех других течений на основе марксистских положений. Наша цель — построить независимую революционную партию авангарда. Мы отвергаем любые идеи все в себя включающего эрзаца революционной партии, потому что "всеохватность" означает реформизм, а реформистские партии не могут возглавлять революцию» (3).

Эта запоздалая попытка Кэннона вновь ввести ортодоксальность в СРП неминуемо должна была провалиться без организации открытой борьбы против роста ревизионистских тенденций в партии и в международном движении в целом. Кризис внутри СРП вышел далеко за пределы, при которых его можно было проконтролировать просто путем вынесения резолюции и принятия нескольких организационных мер.

Ничто не могло спасти СРП от уступок огромному классовому давлению, оказываемому американским империализмом, кроме возобновления борьбы за перевоспитание всей партии в духе основ троцкизма. Это не ограничивалось бы несколькими школьными упражнениями. Это повлекло бы за собой открытое сражение против тех сил в руководстве СРП и среди рядовых членов, которые стали представлять интересы чуждых классовых сил. Такая борьба могла развиться в СРП лишь в качестве составной части международной борьбы за революционные перспективы. Другими словами, СРП была бы вынуждена вновь заключить союз с Международным Комитетом и возобновить теоретическую и политическую борьбу против паблоистского ревизионизма. Но Кэннон, понимая, что такая борьба, по всей вероятности, привела бы к новому глубокому расколу в СРП, повернул назад, нанося таким образом сокрушительный удар по принципам, за которые он боролся в течение 30 лет. У руководства СРП ушло не так много времени (несмотря на запрещение перегруппировки) для того, чтобы найти новое знамя, вокруг которого оно смогло снова организовать борьбу против троцкизма.

На Восемнадцатом съезде события на Кубе почти не упоминались, если вообще были замечены. До сих пор не было признаков того, что СРП была готова заключить в объятия кастроизм, признав в нем новое революционное течение, которое делало бы сознательную борьбу за создание марксистского руководства ненужной. Во всех репортажах о Кубинской революции, которые появились непосредственно в первые месяцы после свержения режима Батисты 1 января 1959 года, Militant называла Кастро буржуазным националистом и занимала по отношению к нему критическую позицию. Косвенно атакуя паблоистов, доклад Доббса Восемнадцатому съезду высмеивал тех, кто «чрезмерно занят непродуманным решением мирового кризиса без участия деятельных масс», и критиковал концепцию, согласно которой «наука, плюс национализированная собственность, плюс бюрократическая реформа могли решить исторический социальный кризис в соответствии со сталинистской политикой». Он настаивал на «исторически необходимой широкой дороге к полной власти рабочих, к полному утверждению власти рабочего класса» (4).

Однако в течение шести месяцев все, что оставалось от этой перспективы в СРП, было отвергнуто. Поскольку Кубинская революция стала центром внимания партийной работы, СРП провозгласила Кубу рабочим государством и стала прославлять кастроизм в качестве политической замены созданию марксистского руководства в рабочем классе.

Несмотря на официальное прекращение перегруппировки летом 1959 года, линия приспособления к мелкобуржуазному радикализму была возобновлена весной 1960 года в виде вмешательства СРП в «Комитет за Справедливость для Кубы» («Fair Play for Cuba Committee»). В отдельном исследовании Международный Комитет показал сомнительное происхождение этой организации, которая была организована между февралем и апрелем 1960 года на деньги, предоставленные бизнесменом из Нью-Джерси и влиятельной теневой фигурой в Демократической партии по имени Алан Сэгнер. «Комитет за Справедливость для Кубы», который, как известно, использовался ФБР и ЦРУ для внедрения своих агентов в партию, стал средством, при помощи которого в партию вступило чрезвычайно большое количество студентов из небольшого колледжа на Среднем Западе, в котором СРП не вела никакой политической работы.

Эти бывшие студенты колледжа в Карлтоне в период между 1961 и 1966 годами оказались на руководящих постах в СРП и до сего дня составляют центральное руководство партии. Не существует политически достоверного объяснения такого «совпадения», кроме того, которое было представлено Международным Комитетом, а именно, что студенты Карлтона просочились в руководство СРП в качестве агентов правительства Соединенных Штатов.

Период, который ознаменовался внедрением этой большой группы студентов Карлтона в партию и их быстрым продвижением на руководящие посты: Джек Барнс выпуска 1961 года, Элизабет Стоун — 1961 года, Мэри-Элис Уотерс — 1963 года, Джон Бенсон — 63 г., Чарльз Стайрон — 63 г., Дуг Дженнис — 64 г., Поль Эйдсвик — 64 г., Каролин Лунд — 66 г., Барбара Мэтсон — 66 г., Лэрри Сигл — 66 г. и Синди Джакуит — 69 года (последняя вступила в СРП вскоре после прибытия в Карлтон в 1966 году и затем оставила колледж), — этот период совпал, как свидетельствуют официальные правительственные документы, с периодом максимального правительственного надзора и просачивания правительственных агентов в СРП. Международный Комитет также установил на основе показаний Фаррелла Доббса, данных под присягой (в ходе рассмотрения дела Гельфанд против Генерального прокурора, СРП и пр.), что престарелый лидер СРП не имел сведений ни о прошлом Барнса, ни о его политических рекомендациях в момент, когда бывший выпускник Карлтона сменил его на посту Национального секретаря.

Эти факты, относящиеся к обвинениям, выдвинутым Международным Комитетом в адрес руководства СРП, уже были рассмотрены в серии статей, написанных автором настоящей книги в ответ на фракционное осуждение Бандой расследования под названием Безопасность и Четвертый Интернационал (5). Ни Банда, ни кто бы то ни было еще не попытался опровергнуть это самое последнее обобщение фактов. Одной общей чертой нападок на Безопасность и Четвертый Интернационал является то, что их авторы никогда не прибегают к фактам, которые лежат в основе точки зрения Международного Комитета, согласно которой нынешнее руководство СРП перенасыщено агентами правительства.

В то время как Международный Комитет считает свои обвинения в адрес Барнса и его помощников обоснованными, вопрос государственного проникновения в СРП является вторичным аспектом ее политического перерождения. «Комитет за Справедливость для Кубы» мог стать механизмом государственного проникновения лишь в условиях, когда СРП находилась в состоянии ужасающего политического перерождения и быстро порывала связи с программой, принципами и перспективами троцкизма. Кубинская революция (давшая Хансену повод оклеветать руководство британской Социалистической Рабочей Лиги и усугубить атмосферу ядовитой фракционности, которая ускорила разрыв с Международным Комитетом) не была каким-то надуманным вопросом. Некритичное подхалимство СРП перед Кастро и ее определение Кубы как рабочего государства были связаны с затянувшимся политическим перерождением партии в предыдущие годы. В этом смысле отношение СРП к Кубинской революции было законченным программным выражением ее разрыва с троцкизмом и всей исторически развившейся марксистской концепцией социалистической революции.

Оставив на минуту вопрос о принадлежности Хансена одновременно к советской тайной полиции и ФБР, что было полностью документально доказано Международным Комитетом, его выступление в ходе кубинского конфликта в качестве ведущего теоретика СРП стало свидетельством ужасающего политического разложения партии. На протяжении десятилетия до «обнаружения» рабочего государства на Кубе политическая деятельность Хансена была последовательно консервативной.

В 1949-50 годах, во время спора по поводу событий в Югославии, Хансен присоединился к Пабло, поддержав его самыми вульгарными и импрессионистскими доводами. Отбрасывая решающий вопрос о формах подлинно рабочей власти, которому Маркс, Ленин и Троцкий уделяли такое большое внимание, как если бы это был излишний разговор о «нормах», не имеющих решающего значения в оценке классовой природы данного государства, Хансен, по существу, ставил знак равенства между национализацией и существованием рабочего государства. В 1954 году он дополнил неверное определение маккартизма как фашистского движения непозволительной уступкой буржуазному либерализму. В 1955 году, спровоцировав сеющий распри и ненужный в партии спор об использовании женщинами косметики, он поддержал призыв использовать войска федерального правительства США на Юге и выдвинул довод типичного мелкобуржуазного демократа, что СРП должна стать самым ярым защитником буржуазной демократии. В 1958 году, на вершине кампании перегруппировки, Хансен написал статью, в которой полностью отвергал одну из центральных программных концепций Четвертого Интернационала: призыв к политической революции против советской бюрократии. Таковы были убеждения человека, который в декабре 1960 года представил Проект тезисов по Кубинской революции, где было провозглашено, что Кастро создал рабочее государство.

Довод Хансена в основном не отличался от того, который он выдвинул десятилетием ранее по отношению к Югославии. Все сложные проблемы историко-теоретического характера, которыми занималась СРП в отношении Югославии и «буферных» государств, были едва затронуты Хансеном. Огромные политические последствия определения Кубы как рабочего государства с точки зрения марксистской теории в условиях, когда руководство этой революции носило явно мелкобуржуазный характер и где захват власти никак не был связан с существованием каких-либо конкретных органов пролетарской власти, были совершенно отметены Хансеном. Он игнорировал горькие уроки раскола 1953 года, которые напомнили Четвертому Интернационалу о мудрости высказывания Троцкого: за каждым социологическим определением лежит исторический прогноз. Хансен хотел, чтобы Международный Комитет забыл, как Пабло использовал определение «буферных» государств и Югославии как деформированных рабочих государств для того, чтобы наделить сталинизм революционными способностями, вследствие чего он (Пабло) и возглавил атаку на марксизм и программу Четвертого Интернационала.

Как мы уже указали, паблоисты не только приписали сталинизму революционную роль, но и одобрили без всякого сомнения господство мелкой буржуазии в антиимпериалистической борьбе в отсталых странах. В каждой стране и в самых разных условиях паблоисты всякий раз поворачиваются спиной к центральной исторической задаче, ради которой был создан Четвертый Интернационал: разрешение кризиса революционного руководства пролетариата. В условиях, когда СРП предала американский рабочий класс и уже далеко зашла в приспособлении к мелкой буржуазии в Соединенных Штатах, она нашла в вопросе о Кубе основание для воссоединения с паблоистами.

Невозможно уловить принципиальный характер программных различий, которые привели к расколу 1963 года [МКЧИ с американской СРП], без анализа полемики по вопросу о Кубе. С точки зрения программы и исторической перспективы, классовые границы, ставящие Международный Комитет по одну сторону, а СРП и Интернациональный Секретариат по другую, были ясно проведены в анализе Кубинской революции. Но подобно тому, как Майкл Банда не дает анализа политического процесса капитуляции СРП перед враждебными классовыми силами, он полностью игнорирует глубокое значение вопроса относительно ее позиции по Кубе. Банда просто пишет: «Еще одна ложь, которая должна быть разоблачена — это легенда о том, что дискуссия по Кубе доказала «ортодоксальные» убеждения МК». В духе своего метода, Банда не пытается, помимо просто утверждения, разоблачить предполагаемую «ложь».

Заявление Хансена о том, что на Кубе было создано рабочее государство, не только противоречило троцкизму как особому современному организационному выражению марксизма, но также противоречило всей исторически обоснованной теоретической доктрине научного социализма как сознательного выражения революционного предназначения пролетариата. Если рабочее государство может быть создано действиями мелкобуржуазных партизанских лидеров, основывающихся, главным образом, на крестьянстве, которое не обладает какими-либо существенными историческими, организационными и политическими связями с рабочим классом, и в условиях, когда не существует вполне определенных органов классовой власти, через которые пролетариат мог бы осуществлять свою диктатуру, — то из этого вытекала совершенно новая концепция исторического пути к социализму, совершенно отличная от той, что предсказывалось марксистами.

Эта концепция безоговорочно изображала устаревшими работы Маркса о Коммуне и ленинскую оценку всеобщего значения Советской власти как новой формы государственной власти, «открытой» пролетариатом, как первого государства небуржуазного типа. Озабоченность марксизма руководящей ролью пролетариата, то есть сама идентификация марксистских партий с пролетариатом, ставилась под сомнение. Ставилась под сомнение и уместность усилий поколений марксистов, направленных на организацию пролетариата независимо от других классов, включая угнетенное крестьянство, и внесение в рабочее движение научного социалистического сознания.

Заявление о том, что классовый характер Кубинского государства может быть определен на основе одних только проведенных там Кастро экспроприаций и национализаций, было принципиальным отходом от марксистской теории пролетарской революции.

Однако Хансен лишь поверхностно прошелся по этим основополагающим теоретическим вопросам. Его Проект тезисов вкратце рассматривал проблему форм государственной власти. Тезисы 12 и 13 утверждали:

«12. Кубинское правительство еще не установило демократических пролетарских форм власти в виде советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Однако в связи с тем, что оно продвинулось в социалистическом направлении, оно подтвердило тем самым, что является социалистическим течением. Правительство без колебаний вооружило людей и организовало народную милицию. Оно гарантировало свободу слова всем группировкам, которые поддерживают революцию. В этом отношении оно положительно выделяется по сравнению с другими некапиталистическими государствами, запятнанными сталинизмом.

13. Если Кубинской революции будет позволено развиваться свободно, ее демократическая тенденция, несомненно, могла бы привести к быстрому созданию пролетарских демократических форм, приспособленных к нуждам Кубы. Одной из сильнейших причин для активной поддержки революции, следовательно, является предоставление максимальной возможности действия этой тенденции» (6).

Это был не научный анализ, а благое намерение. До сегодняшнего дня на Кубе не существует собственно пролетарских органов власти рабочих, а троцкизм остается там запрещенным течением. Более того, Кастро лояльно отнесся и поддержал подавление рабочих движений вне Кубы, например в Чехословакии и Польше. Была совершена грубая теоретическая ошибка в двенадцатом тезисе, который заявлял, что «демократические пролетарские формы власти» являются чем-то, «устанавливаемым» правительством.

Это утверждение не имеет ничего общего с марксистской концепцией государства или концепцией диктатуры пролетариата. Совет, будучи специфически пролетарской государственной формой, является социальным явлением, которое возникает в результате развития рабочего класса на самой высокой стадии классовой борьбы, свергает буржуазию и утверждается в качестве новой формы государственной власти. Большевизм не «изобретал» Советскую власть и не «подарил» ее рабочему классу. Напротив, он завоевал государственную власть через Советы, созданные русским пролетариатом, классовое сознание которого развивалось в процессе десятилетий борьбы марксистских социалистов.

Совет как форма государственной власти, органически развивающаяся из общего хода исторического процесса и массовой борьбы рабочего класса, не может быть приравнен к бюрократическим институтам, устанавливаемым обычно националистическими лидерами в отсталых странах с целью стабилизации своих режимов. Создание Кастро Poder Popular («народной власти»), которая начала существовать только через десятилетие после революции, не более заменяет советы, чем Джамахирия полковника Муаммара Каддафи. В исследовании по поводу Кубы, подготовленном авторами, которые поддерживают Кастро и считают Кубу социалистическим государством, происхождение Poder Popular, созданной в середине 70-х годов, объяснялось следующим образом:

«После провала в тот год [1970] амбициозного плана по производству сахара наступил период быстрой переоценки и пересмотра экономических планов и политических процессов. В целом, казалось, что в тот момент существовал выбор между тем, чтобы пойти вперед, опираясь на авторитарные и бюрократические средства, используя более суровую рабочую дисциплину и материальное стимулирование, как настаивал СССР; или добиваться более высокой производительности труда, усиливая моральные стимулы и добиваясь большей мобилизации и соучастия народных масс. Последний путь и получил, как известно, одобрение Фиделя Кастро» (7).

В статье, написанной в 1960 году, под названием «Идеология Кубинской революции», Хансен некритически излагал взгляды Че Гевары, который прямо отверг концепцию пролетарской революции и настаивал на том, что движение рабочего класса не могло стать осью революционной борьбы в Латинской Америке:

«Третья составная часть представляет собой фундаментальную стратегическую важность и должна привлечь внимание тех, кто на основе догматических критериев пытается в центр борьбы масс поставить движение в городах, полностью забывая при этом о широком участии в жизни всех слаборазвитых стран Америки тех, кто живет в сельской местности. Речь не идет о том, что приуменьшить борьбу масс организованных рабочих, но анализ должен просто выбрать реалистичный критерий для оценки возможностей, существующих в трудных условиях вооруженной борьбы, когда гарантии, привычно украшающие наши Конституции, либо отменяются, либо игнорируются. В таких условиях рабочие движения должны быть подпольными, невооруженными, нелегальными, испытывая при этом большие опасности; ситуация не так тяжела в открытом поле, когда жители поддерживают вооруженных партизан, и в тех местах, которые недоступны для репрессивных сил» (8).

Че Гевара, возможно, не осознает этого, — и Хансен, как мы подозреваем, тоже — однако его доводы в пользу отказа от революционной организации пролетариата и концентрации всей активности на работе с крестьянством едва ли были новы. Русский марксизм в целом и большевизм в частности развивался в беспощадной борьбе против всех тех сил, которые, настаивая на решающей роли крестьянства, отвергали пролетарскую основу социалистической революции. Продолжая и углубляя работу, начатую Плехановым, Ленин подверг безжалостной критике идеи народников, которые подчиняли рабочий класс крестьянству. Политическая сущность социал-революционного движения (эсэры) была резко охарактеризована Лениным как «попытка со стороны мелкобуржуазной интеллигенции затемнить движение рабочего класса = радикальная, революционная мелкобуржуазная демократия» (9).

Это наблюдение дает ключ к пониманию гипнотической притягательности кастроизма, маоизма и других форм левого буржуазного национализма для современной мелкобуржуазной интеллигенции: эти течения служат тому, чтобы «затемнять рабочее движение», смешивать демократические и социалистические элементы антиимпериалистического движения и произносить левые фразы, которые оправдывают отрицание руководящей роли пролетариата и его подчинение крестьянству.

Хансен приспособился к позиции Че Гевары. «Гевара не сбрасывает полностью со счетов действия городского пролетариата, — заметил Хансен. — Но так как городская почва крайне неблагоприятна для ведения партизанской войны, то в городе возможны лишь ограниченные действия» (10).

Хансен открыто не возражает по поводу заявления Гевары, согласно которому решающей характеристикой аграрных реформ Кубы «является решение проводить их до конца, без уступок или привилегий любому классу» (11). Напротив, Хансен использует софистику и циничные двусмысленности для того, чтобы убедить СРП в том, что, собственно, никакого значения не имело то, с какими взглядами Че Гевара и Кастро выступали письменно и устно:

«Лев Троцкий заметил в 1940 году: "Жизненно важная задача пролетариата теперь состоит не в том, чтобы по-новому объяснять мир, а в том, чтобы изменять его сверху донизу. В грядущую эпоху мы можем ожидать великих революционных действий, но вряд ли появления нового Маркса".

Куба, как может показаться, внесла свою долю в подтверждение этого наблюдения. Кубинские революционеры были уверены, что своим способом действий они указали путь всей Латинской Америке. Доказательство — их успех. Однако когда мы стремимся определить истинное значение их действий, то не так просто найти там марксистскую ясность...

Совершенно справедливо, что у кубинских революционеров нет времени на проработку замечательных теорий. Они практики, заваленные задачами. У них едва хватает времени на то, чтобы взглянуть на расписание работы, которому они следуют с тех пор, как пришли к власти» (12).

Такое позорное восхваление интуиции и пагубное преуменьшение решающей роли сознания в борьбе за социализм было, со стороны Хансена, умышленно направлено против необходимости создания секций Четвертого Интернационала, основанных на стратегии мировой социалистической революции. Его преклонение перед стихийностью превратилось в средство для того, чтобы приписывать выполнение программных задач Четвертого Интернационала лидерам, которые, независимо от своего происхождения или целей, действовали просто под давлением объективных событий. Таким образом Хансен превратил кризис революционного руководства в оправдание и защиту кастроизма и затем предположил, что кастроизм представлял собой разрешение кризиса! Четвертому Интернационалу больше не нужно было организовывать и обучать пролетарские кадры для преодоления влияния контрреволюционного сталинизма в международном рабочем движении. Эта задача выполнялась просто посредством неких объективных сил, которые, действуя каким-то собственным загадочным образом, использовали то руководство, которое было под рукой, для проведения революции:

«Будучи не в состоянии свергнуть сталинистскую преграду, революция вернулась назад на значительное расстояние и совершила обход. Обход повел нас трудным путем, включая Сьерра-Маэстру Кубы, но сейчас ясно, что сталинистская преграда теперь преодолена.

Теперь нет необходимости обращаться в Москву за руководством. Это главный урок, который нужно извлечь из опыта Кубы...

Чтобы окончательно разрушить гипноз сталинизма, было необходимо проползти на четвереньках сквозь джунгли Сьерра-Маэстры» (13).

Это был мистицизм, а не марксизм. Если разрыв со сталинизмом можно было бы провести без теоретического воспитания кадров рабочего класса, а просто при помощи кучки крутых парней, ползущих «на четвереньках», тогда нужно было сделать вывод, что вся теоретическая и политическая борьба, которую вела Левая оппозиция и Четвертый Интернационал с 1923 года, была исторически ненужной. Во всяком случае оценка Хансеном «главного урока» Кубинской революции была оценкой, которую, очевидно, не понял сам Кастро. Прошло совсем немного времени, когда кубинский лидер, действуя из национальных соображений, начал приспосабливаться к политической линии советской бюрократии. Этот позднейший сдвиг в политике Кубы Хансен стал немедленно защищать.

Тот факт, что Хансен мог даже предположить, что победа Кастро означала преодоление «сталинистской преграды», означал, что он рассматривал Кубу исключительно с позиций национальной борьбы. Борьба против сталинизма является, прежде всего, борьбой за проведение в жизнь стратегии мировой революции путем создания международной партии, объединяющей рабочий класс всех стран. Эта стратегия развивается из основополагающего политического и теоретического положения, согласно которому построение социализма может быть достигнуто только коллективными и скоординированными усилиями международного рабочего класса.

Как писал Троцкий:

«Международный характер социалистической революции, составляющий третий аспект теории перманентной революции, вытекает из нынешнего состояния экономики и социальной структуры человечества. Интернационализм не есть отвлеченный принцип, но лишь теоретическое и политическое отражение мирового характера хозяйства, мирового развития производительных сил и мирового размаха классовой борьбы. Социалистическая революция начинается на национальной почве. Но она не может на ней закончиться. Сохранение пролетарской революции в национальных рамках может быть лишь временным режимом, хотя бы и длительным, как показывает опыт Советского Союза. Однако при изолированной пролетарской диктатуре противоречия, внешние и внутренние, неизбежно растут вместе с успехами. Оставаясь и далее изолированным, пролетарское государство в конце концов должно было бы пасть жертвой этих противоречий. Выход для него только в победе пролетариата передовых стран. С этой точки зрения, национальная революция не является самодовлеющим целым: она лишь звено интернациональной цепи. Международная революция представляет собою перманентный процесс, несмотря на временные снижения и отливы» (14).

Примечания:

1. SWP Discussion Bulletin, vol. 20, no. 15, September 1959, p. 8.
2. Ibid., p. 4.
3. Ibid., pp. 8-9.
4. Ibid., p. 12.
5. See David North, The Case Against the SWP (Detroit: Labor Publications, 1986), reprinted in Fourth International, vol. 13, no. 2, Autumn 1986, pp. 172-89.
6. Joseph Hansen, Dynamics of the Cuban Revolution: The Trotskyist View (New York: Pathfinder Press, 1978), p. 75.
7. John Griffiths and Peter Griffiths, eds., Cuba: The Second Decade (London: Writers and Readers Publishing Cooperative Society, 1979), p. 19.
8. Hansen, Dynamics, p. 257.
9. V.I. Lenin, Collected Works, vol. 40 (Moscow: Progress Publishers, 1979), p. 67.
10. Hansen, Dynamics, pp. 258-59.
11. Ibid., p. 259.
12. Ibid., pp. 260-61.
13. Ibid., p. 265.
14. Перманентная революция, Берлин, 1929, с. 16; см. тж.: Л.Д. Троцкий, Перманентная революция, Сборник документов, Iskra Research, 1995, с. 308.

Смотри также:
Дэвид Норт. Наследие которое мы защищаем. Введение в историю Четвертого Интернационала
[an error occurred while processing this directive]